.RU

Вычитка, создание файла Эрго80 (Библиотека Старого Чародея) - 30

Глава 51
НАГРАДА

Далеко на севере, несмотря на пронизывающий ветер и снеговые тучи, Велесу Либору не было холодно, он обливался потом. Под землей его не трепали ледяные порывы, на него не падал снег. В неровном свете факела Велес Либор таскал камни. Купец трудился наравне с северянами, он хорошо знал викингов и понимал, что если не будет работать, они решат, что он не имеет права на свою долю сокровищ.
Еще купец понимал, что самые большие трудности начнутся, если они действительно найдут сокровища. Бодвар Бьярки ничем ему не обязан, команда тоже ничем ему не обязана, они не из числа воинов конунга. Поэтому он может полагаться только на двух союзников: свой острый разум и тупоумие товарищей. В связи с этим Велес Либор без умолку рассказывал о нечистых на руку южных торговцах и о том, как одурачили одного блистательного воина, который отдал половину сокровищ дракона за пустячный пояс, потому что купец убедил его, будто пояс принадлежал богу Тору и наделяет своего владельца силой великана. По правде говоря, Велес не верил, что сокровище существует, и понятия не имел, где взять денег, чтобы отдать Хеммингу выкуп за молодого князя. Но попытка не пытка, крючковатая руна на камне и сама огромная груда камней выглядели весьма многообещающе. Поэтому северяне должны уверовать в его полезность.
— Чтобы взять за сокровища лучшую цену, вам необходим опытный торговец, которому можно доверять, — говорил Велес. — У меня сердце кровью обливается, как подумаю обо всех гордых воинах, которые продавали величайшие сокровища, даже не подозревая об их истинной стоимости. Точно вам говорю, если бы те вещицы продавал я, то выручил бы за них в два раза больше. Кроме того, я знаю, где найти покупателя.
Некоторые воины были простодушные деревенские парни без всякого опыта в каких-либо делах, они мотали на ус все, что говорил Велес. Но Бьярки был человек иного сорта. Берсеркер понимал, что если Велес вернется в Хайтабу с их сокровищами, Бьярки не получит в награду за свои труды даже мерки овса. Однако Велес надеялся убедить берсеркера, что его торговые навыки очень пригодятся в каком-нибудь нейтральном порту, где Бьярки не придется опасаться связей купца. Кроме того, Бодвар Бьярки задолжал конунгу. Если он отдаст долг не монетами, а сокровищами, Двоебород сам назначит за них цену, и, скорее всего, тогда берсеркер все равно останется ему должен. Купец решил, что в свое время изложит берсеркеру все эти доводы.
Валуны в конце концов растащили, и теперь все стояли, рассматривая огромную каменную плиту. На ней была начертана та же руна, что и на первом отодвинутом ими камне: двусторонний заостренный крюк, перечеркнутый поперечной линией.
— Что это значит? — спросил Бьярки.
— Это проклятие, — пояснил Велес. — Скрытое здесь сокровище надо брать с осторожностью, если не хочешь погибнуть. В Византии с помощью этого символа убили даже самого императора.
— А где эта Византия? — спросил кто-то из викингов.
— Он имеет в виду Миклаград, — пояснил Бьярки.
— А где Миклаград? — спросил тот.
— К западу отсюда и чуть южнее, — сказал Велес. — Большой город, там полно чародеев, которые то и дело насылают проклятия. Это как раз от них.
Бьярки засопел.
— Я разбираюсь с проклятиями по-своему, — заявил он, похлопывая по мечу. — Ни разу не видел колдуна, который способен прирастить голову обратно после того, как ее снесли.
— Значит, ты никогда не встречался с колдуном Птолемеем. Он мой друг и часто проделывает такой фокус на праздниках, — сказал Велес.
Викинги покачали головами, изумляясь такому диву.
— Я бы с удовольствием посмотрел, — сказал Бьярки. — Может, разрубить тебя надвое и отправить ему, чтобы он склеил?
Велес замолк. Он хорошо знал людей и понимал, что Бьярки вполне способен осуществить свою угрозу. Он не стал напоминать Бьярки, что, по его собственным словам, берсеркер был однажды околдован. Может быть, смерть тех людей, которые наложили на него заклятие, укрепила веру берсеркера в себя, или же нелепая волчья маска помогла ему расхрабриться?
— Может, уже покончим с этим делом? — проговорил кто-то. — Мне здесь не нравится. Здесь полно угощения для ворон, и я не хочу, чтобы они пировали и на мне.
Бьярки кивнул и подошел к плите. Он был крупный мужчина, однако размаха его рук не хватило, чтобы обхватить камень. Он попытался подсунуть под плиту пальцы, но она плотно прилегала к наклонному полу. Тогда он присел на корточки и потыкал мечом в скалу под плитой. Он никак не мог подцепить камень.
— Дай я, — предложил Велес.
Купец взял один из деревянных кольев, валявшихся рядом, и забил его камнем в щель между плитой и полом пещеры. После чего отправил одного воина на берег за водой. Тот вернулся, и Велес принялся лить воду на деревяшку.
— Ты что, хочешь его смыть? — удивился кто-то из отряда.
— Угу, — отозвался Велес.
Прошло несколько минут, и деревянный кол начал разбухать, а щель между плитой и полом расширилась. Бодвар Бьярки кивнул, изумленный, а Велес принялся подсовывать новые колья.
— Я тоже в некотором роде колдун, как видите, — с улыбкой объявил купец.
В итоге щель заметно расширилась, и Бьярки подошел к плите. Он подсунул под нее руки и потянул. Та не сдвинулась с места. Берсеркер плюнул, выругался, распаляя себя, и забормотал себе под нос:
— Один, бог смерти, влюбленный в войну! Один, разрушитель, истребитель, ночной убийца! Один значит ярость! Один значит война! Один, Один, одноглазый, безумный! Один! Один! А-а-а!
Плита оторвалась от пола пещеры. Бьярки поставил ее вертикально, она покачнулась, и на секунду показалось, что она сейчас упадет обратно, но в следующий миг она начала падать на Бьярки. Берсеркер отскочил назад, и камень с грохотом рухнул. Из дыры в полу пещеры пахнуло спертым воздухом, и даже Велесу, человеку с луженым желудком, показалось, что его сейчас вырвет. Двое из отряда отошли в сторонку, где их стошнило. Даже Бьярки отпрянул, хотя тут же снова шагнул к краю ямы.
— Это гробница, — заявил он, — и весьма свежая, судя по запаху гниения. Пошли, парни, это добрый знак. До нас здесь никто не бывал. Еще немного, и я буду свободен от слова, данного Двоебороду.
Он опустился на колени и привязал веревку к выступающему камню, торчавшему над ямой как будто именно для этого.
— Отлично, — сказал Бьярки. — Здешние покойники прямо нам помогают. — Он усмехнулся. — Кто спустится последним, тот нищий! — И с этими словами он полез в темноту.

Что же было в яме? Вали. Нет, не Вали. У существа все еще возникали мысли Вали, но они больше никак не характеризовали его личность. Мысли были несвязными и рассеянными — падающие звезды, которые мелькают тут и там, а в следующий миг угасают. Его воспоминания и прежний опыт обратились в труху, все смешалось, дружба и любовь значили не больше, чем твердость камня под ногами, чем холод пещеры.
Сначала он согласился остаться в яме из любви к Адисле. Он понимал, что едва не убил ее, и хотя грохот падающей плиты наполнил его отчаянием, он был рад слышать его. Пока он заперт в яме, он никому не сможет причинить вреда. Когда он увидел раненого ноаиди, его животное начало взяло верх, и он принял свою судьбу по совершенно иным причинам. У него теперь была пища, яма представляла собой надежное убежище — почему бы ему не пожить пока здесь? Потом пища закончилась, и от ярости он начал кидаться на стены, прыгал на замуровавший его камень, пытался копать, но в конце концов смирился, как смирилось бы любое животное, и успокоился.
К тому моменту он уже с трудом сознавал, кто он такой. Его человеческое начало было подобно стае серебристых рыбок, которые играют и плещутся в воде, внезапно сливаются в единое целое, обретая форму, чтобы в следующий миг рассеяться, завидев острые зубы.

Велес спустился сразу за Бодваром Бьярки. Он порезал руки, скользя по веревке вниз, и выругался, ударившись о камни на полу.
Кто-то сбросил в яму горящий факел. Велес подхватил его и огляделся. Потрогал стену — на пальцах осталось что-то липкое. Купец лизнул и тут же вытер язык рукавом. Это была кровь.
Бьярки, стоявший перед ним, зашагал по проходу с мечом наготове.
— Изумруды, — прошептал берсеркер. — Смотри, какие огромные.
— Скорее всего, это простые агаты, — возразил Велес. — Надо как следует их рассмотреть.
Но это были не изумруды и не агаты. Это были глаза.

Глава 52
^ КОНУНГ И КОРОЛЕВА

«Темнота не такая, как в тот раз», — думал Аудун. Ведя конунга ко входу в пещеры с другой стороны горы, Саитада захватила с собой трут, кремень с кресалом и много свечных огарков, взяв их из углубления в скале. Пока они спускались, она зажигала свечи, одну от другой. Но даже когда свеча успевала погаснуть, не казалось, будто тьма прилипает к телу и дышит опасностью и враждебностью.
Женщина с обожженным лицом подготовила к спуску и конунга, на свой манер. Она сняла камешек с волчьей головой, который висел у нее на шее на кожаном ремешке, и надела на шею Аудуну.
— На удачу? — спросил он.
— На смерть, — ответила она.
Конунг позволил ей завязать ремешок. Он не чувствовал разницы, он видел всего лишь камень.
Аудун не мог поверить, что вход в пещеры ведьм можно найти так легко. Он был едва ли не отмечен вехами — узкий лаз, ведущий внутрь горы, перед которым стояли многочисленные подношения. Каменный коридор напоминал по форме ложку с длинным черенком и завершался высокой пещерой. Чтобы попасть в настоящие пещеры, надо было лезть через дыру в потолке тоннеля, сложив сначала лестницу из плоских камней, а затем выудив из дыры палкой веревку. Так смог бы забраться кто угодно. Сама щель в потолке не сразу бросалась в глаза, но Аудун решил, что этот вход недолго оставался бы тайным, если бы в пещерах захотел спрятаться обычный человек. Какому-нибудь любопытному воину достаточно было бы просто заглянуть, и враг бы уже оказался тут как тут. Зачем же сам он карабкался на Стену Троллей, когда можно запросто зайти с другой стороны?
Аудун подозревал, что идет прямиком в ловушку. Он напомнил себе, что любой входящий в эти пещеры видит только то, что ведьмы сами хотят ему показать. Получается, они его впустили? Он бросил взгляд на оставшиеся перед входом подношения: бутылки и горшки — то, что не смогли унести дикие звери. А ведьмы вообще дома?
Но конунг не испытывал страха. Он был уверен в своей скорой смерти и приветствовал ее приближение, в его жизни не было места страху. Поэтому мертвые мальчики, обглоданные крысами трупы девочек, раздувшиеся тела утонувших женщин в подземных озерах и гниющие, почерневшие лица тех, кто болтался на веревках, привязанных к выступам скал, были ему неприятны только потому, что заставляли вспомнить, сколько людей он сам обрек на подобную участь.
Но совсем другое дело — удушающие тоннели. Аудун не боялся смерти, но вовсе не хотел задохнуться, зажимая руками рот и нос, когда протискивался в узкие проходы в скальной породе. Некоторые проходы были немногим шире его головы, и ему приходилось ползти и извиваться, проталкивая тело между камнями. До него начало доходить, почему вход с этой стороны не охранялся, как другие входы в пещеры Стены Троллей. Враг, зашедший с этой стороны, оказывался в чрезвычайно уязвимом положении. Не может же воин сражаться, когда руки вытянуты над головой. То есть, несмотря на кажущуюся легкость, это был весьма предательский путь, даже когда ведьмы не насылали на гостя свои обычные кошмарные видения.
Чем глубже они спускались, тем яснее становилось, что ведьмы мертвы. Иначе как бы он сумел сохранить здравый рассудок, пробираясь по этим тоннелям? Отчего же погибли сестры? Аудун с Саитадой сделали привал и зажгли свечу на берегу подземного озера. В пламени свечи в озере отразился свод пещеры, превратившись в переливающийся золотом диск. Конунг посмотрел на Саитаду. Неужели она стала ведьмой? Может, она теперь прислуживает сестрам, а его привела сюда, чтобы он отомстил тому, кто перебил в тоннелях столько людей? Конунг отбросил от себя эти мысли. Они не приведут ни к чему хорошему. Надо сосредоточиться на том, что необходимо сделать. Действовать как обычно, убивать, пока не убьют тебя. Конунг больше не хотел убивать, но если начнется битва, он не станет убегать. Он не знал других путей.
По его представлениям, они пробыли в пещерах примерно день, когда конунг заметил, что в дальнем конце каменного коридора их свече вторит такой же мягкий свет. Он поглядел на женщину и положил руку на рукоять меча. Саитада покачала головой, и Аудун понял, что пока им не грозит опасность.
Подойдя ближе, конунг увидел, что свет их свечи отражается в массе золота. Оружие, доспехи, кольца и украшения поднимались горой до самого свода пещеры, словно в мечтах скряги. Говорили, что ведьмы копят подарки и сокровища уже тысячу лет. Но конунгу показалось, что этого срока мало, чтобы собрать такое богатство.
— Сколько же народу полегло ради этого? — проговорил он вслух, обращаясь не столько к женщине, сколько к себе, и едва не засмеялся.
Почти всю свою жизнь конунг сам радовался сокровищам, забирал все, что мог, и возвращался из набега, овеянный славой. Но теперь все позади. Теперь Аудун с трудом понимал, зачем вообще нужны богатства. Драгоценные камни называют слезами Фрейи, богиня, как говорят, выплакала их. До сих пор конунг думал, что это просто легенда, которую приятно послушать зимой у очага. Но теперь он понимал, что слезы и драгоценности тесно связаны друг с другом.
Аудун потрогал кольчугу и щит. И то и другое потемнело от времени, но сработано было отлично и находилось в хорошем состоянии. Саитада покачала головой. Конунг понял: она хочет сказать, что эти предметы не пригодятся ему в грядущей битве. Однако что-то в его душе — интуиция или же просто желание умереть так, как жил, в доспехах, — воспротивилось. Пока он предавался в лесу одиноким размышлениям и раскаивался, страдая от кошмаров, его вполне устраивала и повседневная воинская одежда. Но в сомнительной ситуации стоит воспользоваться любым преимуществом. Аудун надел кольчугу, отыскал подходящий по размеру позолоченный шлем, взял отличный щит, на котором был изображен не волк, а ворон. Символ Одина.
Саитада поставила свою свечу на пол, уселась на самый гладкий камень, который удалось найти, и принялась наблюдать, как он облачается. Она повторила вполголоса:
— На смерть.
В конце тоннеля что-то промелькнуло. Меч Аудуна вышел из ножен, превращаясь в отблесках свечи в расплавленное золото. А в следующий миг перед ним, в трех шагах, появилась девочка — изможденный, истощенный ребенок в длинном белом балахоне, запачканном кровью. В руке девочка сжимала сломанное древко копья, конец которого был тщательно заострен и обожжен на огне, отчего палка превратилась в зловещее оружие, в черную иглу.
Аудун дважды в жизни видел ее лицо и только мельком. Однако он узнал ее — она стала еще тоньше, еще безумнее, костлявее и бледнее; однако он ее узнал. Ожерелье у нее на шее переливалось всеми красками войны. Перед ним была королева ведьм.
— Госпожа? — произнес Аудун.
— Смерть, — сказала Саитада, указывая на девочку.
Свеча погасла. Откуда-то из недр горы донесся шум. На него отреагировал не столько разум Аудуна, сколько его тело: руки и шея покрылись «гусиной кожей», во рту пересохло, сердце заколотилось. То был страх, облаченный в звук, в волчий вой.
Ведьма заговорила. Голос ее был едва слышен, надтреснутый и слабый.
— Один?
Саитада ударила по кремню, и при вспышке Аудун увидел, что ведьма исчезла. Саитада снова ударила по кремню, но трут никак не занимался.
— Один?
Саитада ударила в третий раз, и ведьма оказалась перед ним, нацеливая ему в голову свое копье, но Аудун перехватил ее руку. В детской руке ведьмы не было силы. Аудун развернул ее кисть в обратную сторону, и конец заостренной палки вошел ей в глазницу. Ведьма закричала, и снова настала темнота.
Аудун не понимал, почему она решила воевать с ним таким способом. Она могла наслать такое видение, что у него еще на расстоянии пяти дней пути от горы выкипели бы все мозги, зачем же драться так? Затем он вспомнил об амулете у себя на шее. Да, ведь эти штуки предназначены для защиты от магии.
— Дай мне света, девочка! Высекай искру!
В следующий миг на него обрушилось что-то, равное по силе лавине.

2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.