.RU

* * * - Кейт Аткинсон Чуть свет, с собакою вдвоем Кейт Аткинсон Чуть свет, с собакою вдвоем Моему отцу


* * *


Странно, удивлялась Трейси, что на этих так называемых игровых снарядах дети не гибнут толпами. Люди (родители), очевидно, пребывают в блаженном неведении относительно угрозы для маленьких тел, когда они непристегнутыми взлетают высоко высоко в небо на качелях, или для тех же тел, ростом муравью по колено, когда они съезжают с горки. Кортни поразительно беспечна – ребенок, который ни о чем не печется, опасен.
Другие дети на площадке вопили, визжали и хохотали, Кортни же, точно маленький и упрямый испытательный манекен, вознамерилась попробовать на прочность все, включая себя. Вероятно, об удовольствии и речи не шло. Дети, пережившие насилие – а насилие бывает разное, – нередко закрыты и отгораживаются от любых радостей.
Опять выдался прекрасный денек, на поле боя Раундхея уже вышли войска отдыхающих – полуголые белые тела валяются трупами на зеленой траве, люди стараются урвать чуток солнца и глоток свежего воздуха. Что такое парки? Пространство для вдоха тем беднякам, что шесть долгих дней торчали на фабриках. Бедные детки, рабы механики, чьи маленькие беспомощные легкие забиты влажной шерстью.
Может, прийти сюда – безумная идея, они на виду у всего света и его супруги, но с другой стороны – как еще спрятать ребенка? Только на виду, на игровой площадке, в толпе родителей и детей. Люди похищают детей из парков, а не водят в парки. И к тому же Келли Кросс при свете дня ни за что не пойдет в Раундхей. Кроме того, спорила Трейси со своим рассудком, полезно поучиться быть родителем на публике. Рано или поздно придется выйти в свет (и к его супруге) в роли матери, ну и вот пожалуйста – Имоджен Браун качает дочку Люси на качелях, раскручивает на карусели и помогает разбираться в многообразии механизмов, для которых у Трейси и названия то нет, потому что в унылых парках ее детства таких сроду не бывало.
Трейси вздохнула с облегчением, когда Кортни слезла с гигантской курицы на пружинных ногах и объявила:
– Я есть хочу.
Трейси глянула на часы – и пятнадцати минут не прошло. А как будто много часов. Она протянула Кортни банан.
– Нормально? – спросила она, когда банан исчез, и Кортни серьезно показала палец: «во!».
Экономила слова – оно и понятно. Может, в детстве кажется, если использовать все слова сразу, ничего не останется на потом.
Трейси вытерла зеленую личинку сопли, выползшую у Кортни из носу, и похвалила себя за то, что купила в супермаркете одноразовых платков. Из бездонной сумки она выудила трупик пончика, купленного в «Эйнслиз» миллион лет назад, разломила пополам, и они с Кортни съели его, сидя на траве. («Сладкое? До обеда?» – осведомился голос матери у Трейси в голове, и Трейси про себя ответила: «Да с. И что ты с этим сделаешь, корова старая?»)
Дожевав, Кортни рьяно вылизала пальцы, снова молча показала Трейси «во!», а затем достала из рюкзачка свои сокровища и одно за другим выложила на траву, дабы полюбоваться:
потемневший серебряный наперсток
китайскую монетку с дыркой посредине
кошелек с улыбающейся мартышкой
снежный шар с топорной пластмассовой моделью парламента
ракушку в форме трубочки с кремом
ракушку в форме шляпы кули
целый мускатный орех
сосновую шишку
Сосновой шишки прежде не было, отметила Трейси. Любопытно, откуда взялась. Похоже на эту игру, в детстве на праздниках играли, – надо запомнить, что лежит на подносе. Таких праздников, наверное, теперь не устраивают. «Прицепи ослу хвост», «передай посылку» – чей нибудь папа дежурит у проигрывателя и ставит иголку на «Сбежавший поезд»113 или «В Букингемском дворце караул сменили»114. Теперь все ходят в «закрытые игровые зоны» – «Негодники» и «Шутники» – и там бесятся. Трейси однажды вызвали на такой праздник в Брэдфорде. Думали, ребенок потерялся, а он нашелся на дне ящика с шарами – никто не заметил. Все нормально было с ребенком, живой, здоровый и брыкался буквально. Рай педофила.
Трейси взяла ракушку в форме трубочки с кремом и покатала в ладони. В детстве отец по пятницам, по дороге домой с работы, из ратуши, покупал три трубочки с кремом в кондитерской Томсона в Брэмли. Трейси не помнила, когда в последний раз ела трубочку, когда прижимала раковину к собственной ушной и слушала море. Где то посреди этих воспоминаний Кортни потихоньку забрала у нее раковину и теперь снова паковала свои сокровища.
– Да, ты права, – вздохнула Трейси. – Может, пикник? Не дай нам боженька десять минут прожить без еды.
Из багажника она приволокла старое клетчатое одеяло. Расправила его, разложила фураж из супермаркета – роллы с тунцом, пакетики яблочного и апельсинового сока, пачки чипсов и батончик «Кэдбери», каковой – сочла Трейси – аннулировался пакетиком морковных палочек. О таком пикнике (пожалуй, без морковных палочек) она мечтала в детстве – а вовсе не о яйцах вкрутую и не о подмокшей белой булке с тонким слоем паштета, которую мать неведомо зачем оборачивала влажным латуком. Этот убогий провиант они брали с собой в воскресные поездки в семейном «форд консуле» – в Хэрвуд хаус, в Бримэм Рокс или в «края Бронте», как фамильярно называла их мать, которая в жизни не прочла ни одной книги ни одной Бронте, да и вообще никаких книг не читала, если их ей сначала услужливо не пересказал «Ридерз дайджест». Ближе всего к пасторскому дому они подобрались однажды, остановившись в деревушке Хоуорт, где отец купил сигарет.
Вспоминаешь эти воскресные поездки, а в голову неизбежно приходит и другое – как кокаешь вареное яйцо, снимаешь мембрану с плотной сероватой массы под скорлупой. Бэ э, тошнит. И еще вдруг всплыло, как отец иногда забрасывал в рот целое яйцо, точно фокусник, и маленькая Трейси отчасти ждала, что вместо яйца появится голубь или гирлянда флажков. Они однажды видели такое на летней ярмарке в Бридлингтоне. Главным номером программы значился Ронни Хилтон115, чей расцвет давно миновал, но все таки он йоркширец, есть чем гордиться.
Отец Трейси был ветераном войны, служил в «зеленых Говардах»116, высадился в Нормандии, на пляже Голд. Наверняка много чего повидал, но, если и так, помалкивал. Иногда война людям не впрок. Родился в Дьюзбери. Мировая столица шодди. Кое что понятно о текстильном городке, если он даже на второй сорт не замахнулся, предпочел низкокачественные ткани из тряпья и обрывков. Грязное это дело, шодди. Город, где женщины теперь накачивают наркотой и похищают собственных детей, чтоб денег сшибить. Потрошителя поймали в Шеффилде, а допрашивали в Дьюзбери. Обычный патруль, удача Сатклиффа истощилась, а к полиции запоздало возвращалась. Трейси помнила, как стояла в лавке на углу, покупала себе и напарнику чипсы и шоколадки. На дежурстве. У мужика за прилавком работало радио, и, когда сообщили новость, он заорал: «Его поймали, Потрошителя вашего поймали!» Сын выходцев из Бангладеш – Трейси не винила его за то, что не признавал Сатклиффа своим. Где была во время прочих важных мировых событий, уже забыла (наверняка перед ящиком, новости смотрела), хотя падение второй башни Всемирного торгового центра видела в телемастерской, покупала кабель для DVD плеера. А должен был идти «Обратный отсчет»117.
В день свадьбы Чарльза и Дианы – Трейси хотела посмотреть репортаж (но ни за что бы не призналась) – она координировала обыск домов после так называемого убийства чести, жертва – женщина из Брэдфорда. Сказочная свадьба.
А девочка бывала на море?
– Ты бывала на море, Кортни?
Кортни, набив рот роллом с тунцом, потрясла головой, затем кивнула.
– И да и нет?
– Да, – пробубнила Кортни.
– Да?
– Нет.
Непостижимо. Они поедут на море. И будут пантомимы, и цирки, и парижский Диснейленд. Они поедут на море, поплещутся в волнах. Осторожно. До появления ребенка Трейси думала бы: море, песок, пляж. А теперь воображает, как маленьких детей уносит, точно пробки в цунами. И не стоит забывать, что на среднестатистическом британском пляже разумно ожидать высокий процент педофилов – выходят на свет божий, наслаждаются жизнью. Опасайся одиноких мужчин на морском берегу, в бассейнах, у школьных ворот. Игровые площадки, ярмарки, пляжи – педофильские пастбища. Вроде бы самые невинные места. Если б люди знали. А девочка знает? Может, к мысленно составленному списку врачей нужно прибавить психотерапевта? Или хватит свежего воздуха, зеленых овощей и любви Трейси (пусть дилетантской и преступной)? Хороший вопрос. Почему ребенок был у Келли, если Келли не ее мать? Келли присматривала – какой нибудь злодей поручил? И девочка привыкла, что взрослые передают ее друг другу, как посылку? Торгуют ею. От одной мысли мороз по коже.
Надо бы купить фотоаппарат, хорошую цифровую камеру, новая детская жизнь отпечатается красками струйного принтера. Полезно завести улики – вот, мол, Кортни есть в жизни Трейси. Где то завалялся старый фотоаппарат – ничего похожего на нынешние зализанные модели. Снимать толку не было – Трейси не встречалось ничего достойного. В основном она гуляла в одиночестве, а что за радость в пейзажах, если на них нет людей? Проще открытку купить.
Отец Трейси – носил брюки, орудовал камерой – годами документировал их жизнь. Имел привычку ежегодно фотографировать рождественскую елку. Были и другие семейные снимки: открывают подарки, благопристойно пьют херес, хлопушки опять же, и кое где елка отчасти видна – дуга мишуры, повисшая ветка, – но не «елка, только елка, и ничего, кроме елки». Не шутка, даже не острота.
Фотографии свалены в коробку у Трейси в дальней спальне – уже не поймешь, из какого Рождества взялось какое дерево, каждый год одни и те же тоскливые игрушки, только развешены чуть иначе, волхвов направляет не звезда небесная, а какая то обшарпанная морская звезда, на кончиках веток пьяно покачиваются изнуренные гномы из мохнатой проволоки, вместо носов и глаз спичечные головки. После семидесяти отец перестал покупать елку. «Да зачем?» – сказала мать, когда Трейси заехала на Рождество. Для радости, для веселья, чтобы было красиво, подумала Трейси, – но поезд ушел.
Если провести археологические раскопки в коробке, найдется ли подсказка – отчего родители барахтались в унынии своей жизни с таким откровенным воодушевлением?
Найдет ли она в коробке юную себя, удивится ли, как далеко ушла, или расстроится оттого, что она, юная, теперь так далеко? Ронни Хилтон в «Спа театре», у Трейси впереди целая жизнь. «Мельница в старом Амстердаме»118. «Передай посылку». Забавно, Трейси столько лет вычеркивала свое блеклое детство (туда ему и дорога), но, едва заимела ребенка, что нибудь то и дело напоминает – осколки, щепки памяти. Треснуло зеркало.
– Нам пора. Давай сходим к озеру, уток покормим?
От пикника остались корки – все остальное Кортни подъела. Может, Трейси похитила кукушонка, великанье дитя. И жестоко расплатится – она представила, как девочка растет и растет, раздувается, заполняет собой машину, пустую комнату, весь дом, съедает все, что попадается на глаза, включая Трейси. Похищаешь ребенка, и он тебя губит – а ты слишком поздно поняла. Греческая трагедия, да и только. Несколько лет назад Трейси видела «Медею» в драмтеатре Западного Йоркшира. Африканская постановка; «Нигерийцы, точнее, йоруба»? – со знанием дела пояснил ее спутник. Опять ученый из «социального клуба одиноких». Напрашиваются вопросы насчет образованных. На пороге ее дома попытался ее полапать. Она оскорбилась – он что, думает, она уже до такой степени отчаялась? Двинула ему коленом по яйцам – вот тебе эмпирик. На этом ее отношения с клубом прекратились.
С Медеей, конечно, все не так, она убила детей, а не наоборот. Сюжет не пугал – такое происходит то и дело.
Утки потеряли аппетит – в парк явилось пол Лидса, и все кидали равнодушной пернатой дичи огрызки белого хлеба. Под вечер придут крысы, пожрут размокшие объедки. Кортни не из тех, кто выбрасывает еду, – корки она съела сама.
Девочка подустала. Детей надо комплектовать колесами.
– Мороженого, а? – спросила Трейси.
Кортни показала «во!». Хочется подарить этому ребенку весь мир, но никакое мороженое на свете не зачеркнет Келли Кросс и все ужасы, что за ней стоят. Морожено, морожено, в мгновенье уничтожено.
Они пошли обратно по Солдатскому полю, у каждой рожок: у Кортни – клубничный, у Трейси – мятный с шоколадной крошкой. Потрошитель напал на двух жертв в Раундхее – одна выжила, другая умерла. Слепая удача. 1976 й и 1977 й. Через два года после убийства в Лавелл парке. То убийство Потрошителю так и не пришили, но поневоле задаешься вопросами. Уилму Маккенн, его первую жертву, убили спустя всего полгода после того, как Аркрайт выломал в Лавелл парке дверь, а Сатклифф охотился и прежде. Кто то из заключенных сознался в убийстве Кэрол Брейтуэйт, а потом умер, рассказал Аркрайт. Удобный способ подчистить преступление.
– Трейси?
Ее размышления прервал тоненький голосок. Кортни впервые сама к ней обратилась. Трейси чуть не заплакала. Удастся ли научить девочку говорить Трейси «мама»? Каково это? Все равно что взлететь. Венди из «Питера Пэна», а рядом Динь Динь. Две потерянные девочки.
– Пойдем, – сказала Трейси. – В Бэтли есть «Тойз Ар Ас». Прокатимся.
Возвращаться домой в Хедингли страшновато. Остаться дома одной с ребенком. Будто настоящий родитель. И как тут выживать? Непонятно. Трейси вспомнила про Янека. Нет, пока он там, домой, конечно, нельзя. Он будет смотреть на Кортни печальными польскими глазами, спрашивать, кто она такая, откуда взялась.

* * *


Следующей в списке задач значилась покупка внушительного запаса пакетов для использованных подгузников – пригодятся, когда хлынет неотвратимая лавина собачьего дерьма. Добропорядочный гражданин должен быть полностью экипирован. Готовясь обременить планету новой порцией мусора, надо было, наверное, проверить, разлагаются ли эти пакеты, но порой человеческим силам наступает предел.
Засим последовал визит к старомодному парикмахеру, которого Джексон заприметил возле «Бест Вестерна», – ему требовалась трансформация, каковая и была достигнута стрижкой под машинку и горячим бритьем опасной бритвой; спустя полчаса Джексон вышел из парикмахерской безволосый, будто новорожденный ягненочек (или зэк). A boule à zero 119, как выразились бы в Иностранном легионе. Одна надежда, что никто не подумает, будто это из за мужского облысения. Джексон в зеркале больше походил на Джексона, чем прежний Джексон, и Джексон перед зеркалом вздохнул с облегчением.
В парикмахерской собаке разрешили составить ему компанию, и пес сидел, пристально наблюдая за процедурой, словно запоминал, дабы потом внятно объяснить. Парикмахер оказался собачником, сказал, что «выставлял мопсов», и Джексону не сразу удалось расшифровать это заявление.
Кроме того, парикмахер показал, что собака умеет пожимать руки – «точнее, лапы», засмеялся он.
– Ну да, – сказал Джексон.
– У нас с собаками восемьдесят пять процентов общих генов, – сообщил парикмахер.
– Ну, у нас пятьдесят процентов общих генов с бананами, – ответил Джексон. – Вряд ли это имеет значение.
Тишком проносить собаку в разные заведения оказалось проще, чем Джексон предполагал; впрочем, нельзя сказать, что раньше он об этом задумывался. Поразительно, как часто с собаками куда нибудь не пускают. Детей – не то чтобы он, само собой, возражал против детей, – так вот, детей пускают куда угодно, а собаки, как правило, ведут себя гораздо благопристойнее.
Следующая остановка – Центральная библиотека, где он прошерстил архивы «Йоркшир пост» за апрель 1975 года. В номере от 10 апреля нашлось искомое – отнюдь не на первой полосе. «Вчера во второй половине дня в квартиру в Лавелл парке был вызван полицейский наряд, обнаруживший тело женщины, опознанной как Кэрол Брейтуэйт. Мисс Брейтуэйт подверглась жестокому нападению. По словам представителя полиции, тело пролежало в квартире некоторое время». Подпись – Мэрилин Неттлз. И всё – в последующие недели ни словечка о расследовании, никаких сообщений о дознании. Очередная женщина, выброшенная на помойку Женщина убита, убийца не призван к ответу – отчетливое эхо Джексоновой жизни.
Рюкзак на полу заерзал, будто вот вот произведет на свет инопланетное существо. Изнутри донесся тихонький, приглушенный «гав», и в просвет молнии вылез собачий нос. Наверное, пора идти.
Даже с новым кодом телефон Трейси Уотерхаус оказался пустышкой – номер давно не обслуживается. Кто эта Трейси Уотерхаус – боевой конь, столько лет прошло, а до сих пор в строю? Весьма сомнительно.
Если Трейси Уотерхаус в 1975 м работала в полиции Западного Йоркшира, должны остаться записи, рассудил Джексон. А если не записи, может, ее помнят, хотя шансы, что кто нибудь запомнил скромного констебля семидесятых, пожалуй, невелики. В те времена еще считалось, что женщины в полиции нужны, дабы чай заваривать и за ручку держать. «Жизнь на Марсе» – только вершина айсберга этого сексизма. Тот мир ушел и больше не вернется. (Сколько мужчин нужно, чтобы оклеить комнату обоями?  – спросила Марли. Джексон подождал надменного финала. Четверо, если тонко их порезать. Ха ха.)
Псу не сиделось, хотя он получил от Джексона полсэндвича и задрал лапу на несколько стен, а также на кривое и недоразвитое городское деревце. Много часов провел в заточении – наверное, мечтает нормально погулять. Людям с собаками в Лидсе гулять толком негде – в центре почти нет зелени.
Джексон решил, что, пожалуй, не стоит тащить пса в полицейский участок, и привязал его к столбу перед управлением полиции на Миллгарте, так чтобы животина находилась прямо на линии огня видеокамер над входом. Если сопрут пса, хотя бы останется запись.
– Считай, что я параноик, – сказал он собаке, – но в наше время никому доверять нельзя.
Уродливее здания Джексон в жизни не видал – построили в семидесятых, смахивает на крепость крестоносцев, чтоб враг и близко не подошел.
Дежурному сержанту Джексон объяснил, что он частный детектив и работает на адвоката. Тетка завещала Трейси Уотерхаус небольшое наследство, но семьи давно потеряли друг друга («Родня, сами понимаете»), знали только, что Трейси Уотерхаус была констеблем в полиции Западного Йоркшира в 1975 году. Врать нужно попроще («Это не я»), у Джексона вышло сложно, и он отчасти ждал, что его раскроют, однако сержант только и сказал:
– Тысяча девятьсот семьдесят пятый? Да уж, глубоко вы закопались.
Из кабинета в глубине вышел человек, похожий на выдохшегося боксера, уронил папку на стойку и сказал:
– Что такое?
– Человек ищет констебля Трейси… как фамилия? – Дежурный сержант обернулся к Джексону.
– Уотерхаус.
– Уотерхаус, – повторил дежурный сержант выдохшемуся боксеру, словно переводил с иностранного языка. – Была констеблем в?..
– Тысяча девятьсот семьдесят пятом, – подсказал Джексон.
– В тысяча девятьсот семьдесят пятом.
– Трейси Уотерхаус? – переспросил побитый боксер и расхохотался. – Трейс? Большая Трейси – Билл, да ты ее знаешь. Детектив суперинтендент Уотерхаус, недавно отчалила.
– То есть что – умерла? – спросил Джексон.
– Ну уж нет, Трейси у нас неуничтожимая. Я, кстати, детектив инспектор Крейг Питерс. – И он протянул руку.
– Джексон Броуди, – ответил Джексон, эту руку пожимая.
Он не припоминал, чтобы во времена его растранжиренной юности защитники правопорядка в Западном Йоркшире были так любезны.
– Трейси в конце прошлого года вышла на пенсию, – сказал инспектор. – Работает в «Меррион центре», начальник отдела безопасности.
– А! Трейси Уотерхаус , – сказал дежурный сержант, будто ему наконец удалось перевести слово.
Дальше по коридору распахнулась дверь, и оттуда вылетел седой старый полицейский. Теперь таких не делают – оно, пожалуй, и к лучшему. Мрачно обозрел приемную и направился к ним.
– Детектив суперинтендент Крофорд и Трейси знакомы сто лет, – пояснил Питерс Джексону. И Крофорду, громче: – Барри, тут Трейси спрашивают.
– Трейси? – переспросил Барри, затормозил и подозрительно уставился на Джексона.
Надо полагать, всю жизнь проработав в полиции, смотришь подозрительно на всех подряд. Джексону было о чем жалеть, но он радовался, что вовремя ушел.
– Джексон Броуди, – сказал он, протягивая руку.
Крофорд пожал ее весьма неохотно. Джексон пересказал историю про завещание и давно потерянную двоюродную сестру. Он понимал, что земля под ногами качается, он ведь не знал, есть ли у Трейси двоюродные сестры, но Крофорд сказал:
– А, да, что то такое было. У ее матери сестра в Солфорде. Они, если память не изменяет, почти не общались.
– Вот вот, в Солфорде, – сказал Джексон. Славно, – значит, он копнул правильную жилу.
– Я и говорю, – продолжал детектив инспектор Питерс, – Трейси работает в «Меррион центре». – (Теперь Крофорд сердито воззрился на него.) – Что? – переспросил Питерс. – Это же не государственная тайна.
– Ну, в общем, да, – сказал Джексону надутый индюк Крофорд, – но на работе ее не дергайте. И домашний адрес я вам не дам, даже не просите. Она уезжает в отпуск, наверняка уже уехала. Я ей звякну, скажу, что вы интересовались.
– Что ж, спасибо, – ответил Джексон. – Передайте ей, что я живу в «Бест Вестерне». Погодите, я визитку дам. – И он протянул Крофорду визитку «Джексон Броуди, частный детектив», а тот небрежно сунул ее в карман и сказал:
– В отличие от вас, я детектив не понарошку, так что будьте любезны отвалить, приятно было познакомиться и все такое.
Очарован, подумал Джексон. Брюзга престарелый. Как выразилась бы Джулия. Престарелый брюзга, который подзадержался на сцене. Может, удастся ненавязчиво ввернуть имя Кэрол Брейтуэйт? Пожалуй, не удастся, решил Джексон, но все равно попробовал.
– А кстати… – обронил он.
Крофорд уже прошел полкоридора. Остановился, обернулся, аж ощетинился весь.
– Ну? – сказал он. – Что?
– Просто хотел поинтересоваться. Кэрол Брейтуэйт, звоночек не звонит?
Крофорд смотрел на него не мигая:
– Кто?
– Кэрол Брейтуэйт, – повторил Джексон.
– Впервые слышу.
Собака на Миллгарте явно нервничала. Во всемирном порядке вещей пес очень мал и, надо думать, почти всегда остро сознает свою уязвимость.
– Ты уж прости, – сказал Джексон.
Он прямо чувствовал, как они превращаются в Уоллеса и Громита120. Скоро он станет звать пса «старина» и делиться с ним сыром и крекерами. Что ж, решил Джексон, могло быть и хуже.
– Я ищу Трейси Уотерхаус, – сказал Джексон мужчине – скорее даже юноше, – который в конце концов появился из за неприметной серой двери в «Меррион центре».
Весь изъеден прыщами – если знаешь азбуку Брайля, по этому лицу можно читать, – на груди бирка, на бирке имя «Грант Лейбёрн». Судя по физиономии, этому человеку досталось очень скудное генетическое наследие. Джексон слегка расстроился: приятной канадки, значит, нет.
– Трейси Уотерхаус, – повторил он. – Она здесь?
– Нет, – буркнул Грант Лейбёрн. – Нету ее.
– Вы не знаете, где ее искать? – не отступал Джексон.
– Она с завтрашнего дня в отпуске. Вернется через неделю.
– А сегодня?
– Заболела.
– Вы, наверное, не можете дать мне ее телефон? – спросил Джексон. – Или какие нибудь контакты? – с надеждой прибавил он.
Грант воздел кустистую бровь:
– Ну а сами то вы как думаете?
– Очевидно, нет?
– Угадали.
Джексон выудил визитку, вручил Гранту:
– Передайте ей, пожалуйста, когда вернется.
– Частный детектив? – ухмыльнулся Грант. – Опять. Она очень популярна.
– Опять? – удивился Джексон.
– Ага, другой уже приходил. – Он покосился на круглую видеокамеру на потолке. Камера смахивала на миниатюрный космический корабль. Грант поморщился. – Вечно кто нибудь наблюдает.
– Да не говорите, – сказал Джексон.
Снимок девочки с тугими хвостиками он поставил на стул у окна, где светлее всего. Сфотографировал телефоном. Отсвечивает чем то призрачным, фотография фотографии, третий шаг по направлению от жизни. Виртуальная реальность.
Он полистал фотографии в телефоне, пока не нашел ту, что сделали по прибытии Надин Макмастер в Новую Зеландию. Если не тот же ребенок, что дрожал на британском пляже, то ее однояйцевая близняшка. На обоих снимках девчонка улыбалась от уха до уха – в голове уже толпились восклицательные знаки. Если на фотографии Надин Макмастер, это доказывает одно: она не возникла из небытия готовой двухлеткой. У нее есть прошлое. Однажды она стояла на пляже, дрожала на ветру и улыбалась, а кто то ее фотографировал. И кто же?
В мире антиподов, где живет Надин Макмастер, сейчас глубокая ночь. «Как думаете, это вы?» – написал он, затем решил, что звучит предвзято, стер, написал иначе: «Вы узнаете девочку на этой фотографии?» Когда наступит завтра, Надин проснется и ее ожидает сюрприз либо разочарование.
Джексон погуглил «Кэрол Брейтуэйт» в телефоне и ничего не нашел. Любые сочетания «Кэрол Брейтуэйт», «убийства», «Лидса», «1975» и любых других слов, какие пришли в голову, результатов не дали. В 1975 м Кэрол Брейтуэйт была взрослой – она явно не Надин Макмастер, но, может быть, ее мать? В газетах детей не упоминали, но это не значит, что детей не было. Скажем, девочка на фотографии – дочь Кэрол Брейтуэйт. Линда Паллистер занималась детьми, которые никому не нужны, – может, и ребенок Кэрол Брейтуэйт попал к ней? И Линда с блеском устроила закулисное удочерение? Акт доброй воли, например, – у девочки появился дом, ей не придется бултыхаться и гнить в системе.
Единственная девочка, похищенная в 1975 м, – жертва Черной Пантеры Лесли Уиттл; больше в Сети ничего не нашлось. Похищение маленькой девочки – повод для газетных заголовков, а если б ее не нашли, газеты об этом кричали бы годами. В свое время Джексон разыскивал толпы потерянных детей, но никогда не искал ребенка, который не терялся. Даже самый легкомысленный родитель вряд ли способен потерять ребенка и ни словом об этом не обмолвиться – если, конечно, не терял его нарочно.
Гораздо вероятнее, что Надин Макмастер оказалась никому не нужна и ее кому то подарили. Тогда ясно, почему не сохранилось записей. Когда Джексон был маленьким, неофициальные «усыновления» происходили сплошь и рядом, не оставляя никаких бумажных следов. Внебрачных детей забирали дедушки с бабушками, и они росли, считая своих матерей сестрами. Бесплодные сестры забирали лишнюю племянницу или племянника, растили как собственного вожделенного единственного ребенка. И у матери Джексона был старший брат, которого она в глаза не видела. Его взяли бездетные тетя с дядей из Дублина, еще до материного рождения, и «избаловали», завистливо говорила мать. «Избаловали» в ее понимании означало, что он получил образование, учился в Тринити колледже, выступал адвокатом в судах, удачно женился и спустя много лет умер, окруженный буржуазным комфортом.
Ключ к загадке – Линда Паллистер, нужно только с ней поговорить, а она, похоже, из кожи вон выпрыгивает, лишь бы разговора не случилось.
В телефонной книге не нашлось ни Трейси Уотерхаус, ни Линды Паллистер – оно и неудивительно. Полицейские и соцработники стараются на глаза не лезть, иначе каждый псих и бывший зэк станут барабанить им в дверь среди ночи. Джексон открыл 192.com , пособника всех ищеек и следователей, у которых нет доступа к официальным данным.
Там он отыскал «Линду Паллистер» и четыре «Т. Уотерхаус», одна из которых оказалась «Трейси». На его счете в 192.com куча денег, и он получил адреса обеих. Им хватило ума спрятаться от телефонной книги, но не хватило хитрости вычеркнуть себя из списка избирателей – отсюда и данные у 192.com . Такие вещи надо запретить, но они, по счастью, разрешены.
«Сааб» он загнал на многоэтажную парковку «Меррион центра» еще вчера, только приехав в Лидс. А с собакой в машине как полагается поступать? То и дело видишь, как собаки выглядывают из заднего окна или сидят рядом с водителем, хлопая ушами на ветру, но пес в машине – гарантия несчастного случая. Когда Джексон служил в полиции, одна женщина погибла в автокатастрофе. Дала по тормозам на светофоре, а ее далматинец, сидевший сзади, полетел дальше. Сломал ей шею. На редкость глупая смерть.
Собака запрыгнула на заднее сиденье, словно там ей самое место, однако альфа самец Джексон сурово сказал:
– Нет.
Собака растерялась, но хотела угодить и уставилась Джексону в лицо, ища подсказок.
– Сюда, – сказал Джексон, указав на коврик перед пассажирским сиденьем; собака прыгнула, куда велено, и устроилась поудобнее. – Ну ладно, – сказал Джексон, удостоверившись, что пес не станет ракетой летать по салону. – Поехали баб поищем.
В плеере заиграли «Ковбойские сапоги» Кендел Карсон121 – отнюдь не мужицкая песня, несмотря на название.
Он завел машину и поправил зеркало заднего вида. Снова удивился, увидев свою стрижку военного образца.
Линда Паллистер жила в обыкновенном блокированном доме возле парка Раундхей. Шторы задернуты, хотя еще не вечер. Дом словно в трауре. Джексон позвонил в дверь, громко постучал – нет ответа. Попробовал черный ход – то же самое. Таинственно отсутствующая Линда Паллистер продолжала таинственно отсутствовать.
Джексон постучал к соседям. Удача улыбнулась: ему попалась соседка («миссис Поттер»). Известный типаж – в это время суток они обычно сидят за кружевными занавесочками, смотрят повторные показы «Чисто английских убийств» или «Пуаро»122, а рядом чайник и тарелка шоколадного печенья. Бесценные свидетели, потому что всегда держат ухо востро.
– Вчера вечером к ней кто то приходил, – с готовностью отрапортовала миссис Поттер. – Мужчина, – со смаком прибавила она.
– А сегодня вы ее видели?
– Не помню. Я же не круглые сутки за соседями слежу – не понимаю, с чего бы людям так думать.
– Ну разумеется, миссис Поттер, – якобы сочувственно поддакнул Джексон. Подобная тактика ему не помогала (особенно с женщинами), но это ведь не повод бросить попытки. – Слушайте, – он вынул из бумажника визитку, вручил женщине, – если она вернется, вы не могли бы ей это передать и попросить ее мне позвонить?
– Частный детектив? – прочла она. Сочувствие не пригодилось – одних частных расследований хватило, чтобы она сказала: – Меня Дженис зовут. – Она понизила голос, будто Линда Паллистер их подслушивает. – А зачем вам Линда? Можете сказать?
– Могу, но тогда мне придется вас убить, – ответствовал Джексон,
На миг ему почудилось, что она поверила. Он улыбнулся. Ага, нынче он дарит женщинам дешевые удовольствия только так.
В доме Трейси Уотерхаус в Хедингли копошилась жизнь, но, увы, эту жизнь вела не Трейси. Дверь нараспашку, какой то мужчина складывал инструменты в фургон. Трейси, сообщил он Джексону с восточноевропейским акцентом (типичный польский строитель, решил Джексон), уехала утром, а когда вернется, он не знает.
– Надеюсь, вернется, – засмеялся он. – Она мне денег должна.
Джексон представился давно потерянным двоюродным братом Трейси, но поделиться с ним номером ее мобильного строитель отказался.
– Она любит уединение, – пояснил он.
Похоже, вместо цистерцианских аббатств Джексон теперь коллекционирует женщин, пропавших на поле боя. 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.