.RU

Maggie Stiefvater «The Raven Boys» - 23

40


Баррингтон Велк не был рад Нив. Изначально, садясь в машину, она не сделала ничего, но поедание хумуса и крекеров в сочетании с запахом чеснока и жеванием невероятно ухудшали обстановку. Мысль, что она роняла крошки на водительское сидение, была одной из огромного количества беспокоящих его на этой неделе. Также, самая первая вещь, которую сделала Нив после того, как они обменялись приветствием, состояла в том, что она использовала свой электрошокер на нем. Это было унизительно, так как Велк оказался привязан к сиденью собственного автомобиля.
«Недостаточно того, что я должен мириться с этой дерьмовой машиной» думал Велк. «Теперь я собираюсь в ней умереть».
Нив не говорила, что собиралась убить его, а Велк провел последние сорок минут не в состоянии увидеть многое на полу за пассажирским сиденьем. Лежащее там было широкой, плоской, глиняной чашей с набором свечей, ножниц и ножей. Ножи выглядели внушительно и зловеще, но они не обязательно должны были говорить об убийстве. На Нив были одеты резиновые перчатки, а дополнительная пара лежала в чаше.
Также Велк не мог быть уверен, что они направляются к энергетической линии, но из-за того количества времени, которое Нив провела за чтением журнала, он мог предположить, что это не такая уж и плохая мысль. У Велка было не так много для предположений, но он думал, что его судьба, вероятно, должна совпасть с судьбой Жерни семилетней давности.
Ритуальная смерть, как тогда. Кровь жертвы просачивается вниз сквозь землю, пока не достигнет спящей энергетической линии. Потирая связанные запястья друг о друга, он повернулся к Нив, которая одной рукой держала руль, а другой ела хумус и крекеры. Она слушала успокаивающие звуки природы на СD а его машине, что было еще более оскорбительным. Возможно, готовясь к ритуалу.
Велк думал, что его смерть на энергетической линии была некой закономерностью.
Но Велка не заботила закономерность. Он беспокоился о своей потерянной машине, потерянном уважении, о способности спать ночью. Он беспокоился о языке мертвых достаточно долго, чтобы тот подвел его. Он заботился о гуакомоле, который раньше делала давно ушедшая повар его родителей.
Кроме того, Нив связала его не достаточно крепко.

41


После ухода с фабрики Монмут, Блу вернулась домой и направилась в сторону бука во дворе, чтобы попытаться сделать домашнее задание. Но ей хотелось тратить меньше времени на решение уравнений с неизвестной и больше на помощь Ноа или Гэнси, или Адаму. И она сдалась как раз к тому времени, когда появился Адам. Он остановился в тусклой темно-зеленой тени дерева недалеко от дома.
— Персефона сказала, что ты здесь, — он по-прежнему оставался на краю тени.
Блу подумала сказать: «Я так сожалею по поводу твоего отца». Но вместо этого она просто протянула ему свои руки. Адам издал неровный вздох, который она заметила на расстоянии двух метров от него. Не сказав ни слова, он сел рядом, потом положил голову ей на колени и закрыл лицо руками.
Пораженная, Блу не сразу среагировала, затем она обернулась, чтобы убедиться, что дерево скрыло их от дома. Она чувствовала себя, почти как дикое животное, одновременно была польщена его доверием и беспокоилась, что отпугнет его. В этот момент она осторожно погладила несколько тонких, пыльных прядей его волос, не глядя ему в лицо. Это вызвало какое-то волнение в груди, желание коснуться его и ощутить запах пыли и бензина.
— Твои волосы цвета грязи, — сказала она.
— Понятно откуда.
— Забавно, — отметила Блу, — потому что тогда мои должны быть такого же цвета.
Адам пожал плечами в ответ. Помолчав, он сказал:
— Иногда я боюсь, что он никогда не сможет понять меня.
Блу провела пальцем за его ухом. Это показалось ей опасным и волнующим, но не настолько опасным и волнующим, каким это было для Адама, в то время как он смотрел на нее.
— Я скажу тебе это только один раз и покончу с этим, — прошептала она. — Но думаю, ты очень храбрый.
Адам молчал очень долго. Автомобиль кружился по окрестностям. Ветер гулял в листве бука, переворачивая ее вверх ногами, что предвещало дождь.
Не поднимая головы, Адам произнес:
— Я хотел бы поцеловать тебя сейчас, Блу, сейчас или никогда.
Пальцы Блу замерли.
— Я не хочу причинить тебе боль, — сказала она.
Он пододвинулся к ней ближе так, что оказался всего в нескольких сантиметрах от нее. Выражение его лица было мрачным, не таким как тогда, когда он хотел поцеловать ее до этого.
— Мне уже больно.
Блу не думала, что это было на самом деле о поцелуе с ней, и это заставило ее щеки гореть. Это не было поцелуем вообще, но если бы это был поцелуй, то он совершенно не должен быть похожим на это. Она добавила:
— Будет еще хуже, чем сейчас.
Что-то заставило его сглотнуть, и он отвернулся. Его руки безвольно лежали на коленях. «Если бы я была кем-то другим в этом мире» думала Блу, «это мог бы быть мой первый поцелуй». Она гадала, на что был бы похож поцелуй с этим жаждущим мальчиком.
Глаза Адама бегали, подобно свету в листьях над ними. Он не смотрел на нее, когда произнес:
— Я не помню, как, предположила твоя мама, я решу свою проблему? На гадании. Выбор, который я не могу сделать.
Блу вздохнула. Это было тем, чем было в действительности, и она знала все наперед, даже если он нет.
— Делай третий выбор, — сказала Блу. — В следующий раз ты должен принести с собой тетрадь.
— Не помню ту часть, где она говорила про тетрадь.
— Это потому что эту часть сказала я, только что. В следующий раз, когда тебе будут гадать на картах, записывай. Тогда ты сможешь сравнить все с тем, что происходит на самом деле, и будешь знать, прав ли экстрасенс.
Теперь он смотрел на нее, но она не была уверена, что он и в самом деле смотрел на нее.
— Хорошо, буду записывать.
— Я спасу тебя от проблемы в сей раз, — добавила Блу, склонив голову назад, как только Адам поднялся на ноги. Ее пальцы и кожа жаждали парня, с которым день назад она держалась за руки, но стоящий перед ней, кажется, не был тем парнем. — Моя мать хороший экстрасенс.
Засунув руки в карманы, он щекой потерся о плечо.
— Так ты думаешь, мне стоит послушать ее?
— Нет, тебе стоит послушать меня.
Быстрая улыбка Адама была достаточно хрупкой, чтобы сломаться.
— И что ты говоришь?
Блу внезапно испугалась за него.
— Будь храбрым.
Всюду была кровь.
«Теперь ты счастлив, Адам?» прорычал Ронан. Он стоял на коленях рядом с Гэнси, который бился в конвульсиях в грязи. Блу смотрела на Адама, и ужас на ее лице был хуже всего. Это была его ошибка. Ронан был вне себя он потери. «Это то, чего ты хотел?»
Сначала, когда Адам открыл глаза после кровавого сна, его тело трясло от адреналина, он не был уверен, где находится. Адам чувствовал, как он поднялся в воздух, пространство вокруг было не таким, слишком мало света, слишком много воздуха над головой, звук его дыхания давящего на него со стен.
Тогда он вспомнил, где он был, в комнате Ноа с узкими стенами и высоким потолком. Новая волна страдания нахлынула на него, и он мог идентифицировать ее источник очень точно: ностальгия. В течение нескольких минут Адам лежал там, не засыпая, рассуждая сам с собой. Логически Адам знал, что он ничего не упустил, что фактически у него был Стокгольмский синдром, он идентифицировал отца с похитителем, считая его добрым, когда тот не бил его. Объективно, он знал, что был оскорблен. Он знал, что повреждения оказались хуже, чем просто ушиб, с которым он когда-то приходил в школу. Он мог бесконечно анализировать свои реакции, сомневаться относительно своих эмоций, задаваясь вопросом, будет ли он поступать точно так же со своим ребенком.
Но лежа в черноте ночи, все, о чем он мог думать, было: «Моя мать никогда не заговорит со мной снова. Я бездомный».
Призрак Глендовера и энергетическая линия не покидали мысли Адама. Они казались ближе, чем когда-либо прежде, но вероятность удачного исхода казалась менее прочной, чем когда-либо прежде. Велк был там, и он искал их дольше, чем Гэнси. Конечно, своими способами он найдет, что хотел, раньше, чем они.
«Мы должны пробудить энергетическую линию».
В голове Адама была каша из мыслей: последний раз отец ударил его, Свинья с Гэнси внутри притормозила рядом с ним, двойник Ронана на кассе в тот день, когда он решил, что ему нужно пойти учиться в Аглионбай, кулак Ронана, врезающийся в лицо его отца. Он был переполнен желанием слишком многого, чтобы расставить приоритеты, и это все вгоняло его в отчаяние. Чтобы не работать так много часов, попасть в хороший колледж, выглядеть правильно в галстуке, все еще не быть голодным, съев тоненький бутерброд, который он принес на работу, ездить на великолепном Ауди, который остановил бы взгляд Гэнси один раз после школы, отправиться домой, ударить отца самому, в собственной квартире с гранитной столешницей и телевизором по размеру больше, чем стол у Гэнси, быть частью чего-то, вернуться домой, вернуться домой, вернуться домой.
Если бы они пробудили энергетическую линию, если бы они нашли Глендовера, он смог бы заиметь все эти вещи, большинство из них.
Но снова он увидел раненого Гэнси, и также видел раненое лицо Гэнси сегодня раньше, когда они ругались. Просто не было способа, при котором Адам бы рискнул Гэнси.
Но также не было никакого способа, при котором он собирался позволить Велку взять то, ради чего они столько работали. Ждать! Гэнси всегда имел возможность ждать. Адам нет.
Он все решил. Передвигаясь по комнате тихо, Адам сложил вещи в свою сумку. Трудно было предсказать, что он собирается делать. Адам достал пистолет из-под кровати и долго смотрел на его черный, зловещий силуэт на полу. Ранее Гэнси видел, как он его распаковывал.
— Что это? — ужаснувшись, потребовал он.
— Ты знаешь, что это, — ответил Адам. Это был пистолет отца Адама, и хотя он не был уверен, что отец когда-либо использовал бы на своей матери, он не стал рисковать.
Беспокойство Гэнси по поводу оружия было ощутимо. Адам думал, что, возможно, это было потому, что Велк приставлял пистолет к его лицу.
— Я не хочу, чтобы эта штука находилась здесь.
— Я могу его продать, — предложил Адам. — Я уже думал об этом. Но легально не выйдет. Он зарегистрирован на имя Велка.
— Естественно есть способ от него избавиться. Закопай его.
— Чтобы какой-нибудь ребенок нашел?
— Я не хочу, чтобы он был здесь.
— Я найду способ от него избавиться, — пообещал Адам. — Но я не могу оставить его тут. Не сейчас.
Адам действительно не хотел брать его с собой сегодня ночью.
Но он не знал, чем ему нужно пожертвовать.
Он проверил предохранитель и положил оружие в сумку. Поднявшись на ноги, он повернулся к двери и чуть не задохнулся. Прямо напротив него стоял Ноа, ввалившиеся глаза на уровне глаз Адама, разбитая щека на уровне раненого уха Адама, бездыханный рот в сантиметрах от затаившегося дыхания Адама.
Без Блу, чтобы заставить его быть сильнее, без Гэнси, чтобы заставить его быть человечнее, без Ронана, чтобы заставить его быть своим, Ноа был чем-то пугающим.
— Не бросайся этим, — прошептал Ноа.
— Я стараюсь, — ответил Адам, поднимая сумку. Из-за пистолета внутри она ощущалась неестественно тяжелой. «Я проверил предохранитель, не так ли? Проверил. Я знаю, что проверил».
Когда он выпрямился, Ноа уже исчез. Адам прошел через черный, холодный воздух, где он только что был, и открыл дверь. Гэнси съежился на кровати в наушниках, глаза закрыты. Даже без слуха в левом ухе, Адам мог слышать легкие звуки музыки, что бы Гэнси не включал себе для компании, усыпило его.
«Я не предаю его» думал Адам. «Мы все еще вместе. Только когда я вернусь, мы будем одинаковыми».
Его друг не пошевелился, и когда он позволил себе выйти за дверь. Когда он ушел, единственным звуком, который он слышал, был шепот ночного ветра среди деревьев Генриетты.

42


Гэнси проснулся среди ночи, обнаружив свет полной луны на своем лице.
Потом, когда он снова открыл глаза, окончательно проснувшись, он понял, что это была не луна — свет от нескольких фонарей Генриетты отражался пасмурным фиолетовым от низких облаков и разбрызгивался по окну каплями дождя.
Не было луны, но что-то наподобие света разбудило его. Он подумал, что слышал отдаленный голос Ноа. Волосы на руках медленно зашевелились.
— Я не могу тебя понять, — прошептал он. — Прости. Ты можешь сказать громче, Ноа?
Поднялись волосы на затылке. Облако его дыхания внезапно зависло в холодном воздухе.
Голос Ноа произнес:
— Адам.
Гэнси выбрался из кровати, но было уже слишком поздно. Адама в старой комнате Ноа не было. Его вещи разбросаны. Он собрался, он ушел. Но нет... его одежда осталась. Он не думал уходить насовсем.
— Ронан, вставай, — сказал Гэнси, толчком открывая дверь Ронана. Не дожидаясь ответа, он направился к лестничной площадке, чтобы выглянуть в разбитое окно на парковку. Снаружи все застилал дождь, мелкие брызги создавали ореол вокруг удаленных от дома фонарей. Каким-то образом он уже знал, что обнаружит, но, тем не менее, реальность встряхнула: Камаро пропал с парковки. Адаму было проще завести без ключа зажигания его, чем БМВ Ронана. Рев запуска двигателя, возможно, был тем, что разбудило Гэнси первый раз, а лунный свет — просто воспоминание о последнем разе, когда он просыпался.
— Чувак, Гэнси, что? — спросил Ронан. Он стоял в дверном проеме на лестничной площадке, почесывая рукой затылок.
Гэнси не хотел произносить это. Если бы он сказал это вслух, это бы стало реальностью, это и в самом деле случилось. Это бы не так ранило, если бы это был Ронан; это было своего рода ожидаемо от Ронана. Но это был Адам. Адам.
«Я говорил ему, верно? Я говорил ему, что мы подождем. Не то чтобы он меня не понял».
Гэнси испробовал несколько различных способов думать об этой ситуации, но не было ни одного, который бы причинял меньше боли. Что-то внутри него ломалось.
— Что происходит? — тон Ронана поменялся.
Не оставалось ничего, кроме как сказать.
— Адам ушел пробуждать энергетическую линию.

43


Всего в миле отсюда на Фокс Вей 300 Блу проснулась из-за стука в ее дверь.
— Ты спишь? — спросила Мора.
— Да, — ответила Блу.
Мора зашла.
— У тебя свет горел, — заметила она, вздохнула и присела на краю кровати Блу, выглядя так же мягко, как и стихотворение в тусклом свете. Несколько долгих минут она вообще ничего не говорила, просто рассматривала карточный столик, который выбрала Блу, сваленный на край матраца. Не было ничего необычного в этой тишине между ними, сколько Блу себя помнила, ее мать приходила к ней в комнату вечером, и вместе они читали книги на разных краях кровати. Ее старый сдвоенный матрац казался просторнее, когда Блу была маленькой, но теперь она была крупнее, и стало невозможно сидеть, не задевая друг друга коленями или локтями.
После нескольких мгновений терзания книг Блу, Мора оперлась руками на колени и осмотрела крошечную комнату Блу. Освещение давала тусклая зеленая лампа на тумбочке. На стене напротив кровати Блу приклеила полотна, украшенные коллажами из бумажных листьев и высушенных цветов вокруг двери. Большинство из них все еще довольно хорошо выглядели, но некоторые были сильно старыми. Вентилятор на потолке был украшен цветными перьями и веревочками. Блу жила здесь все шестнадцать лет своей жизни, и комната именно так и выглядела.
— Я думаю, что должна попросить прощения, — наконец сказала Мора.
Блу, которая читала «Американское освещение» изначально без особого желания, положила книгу.
— За что?
— За то, что не была прямолинейной, я думаю. Ты знаешь, как на самом деле трудно быть родителем. Я виню в этом Санта Клауса. Ты тратишь так много времени, чтобы убедиться, что твой ребенок не знает, что он ненастоящий, и не можешь определить, когда следует остановиться.
— Мам, я обнаружила тебя и Кайлу, заворачивающими мои подарки, когда мне было шесть.
— Это была метафора, Блу.
Блу припомнила свои литературные познания.
— Метафора предполагает разъяснение на примере. У тебя не было разъяснений.
— Ты понимаешь, что я имею в виду, или нет?
— Ты имеешь в виду, что сожалеешь о том, что не рассказала мне о Тыковке.
Мора с негодованием посмотрела на дверь, будто за ней стояла Кайла.
— Я бы хотела, чтобы ты его так не называла.
— Если бы ты была той, кто мне о нем рассказала, тогда я бы не использовала слова Кайлы.
— Справедливо.
— Так как его звали?
Ее мама откинулась на кровати. Она легла поперек, и ей пришлось вытянуть колени и зацепиться ступнями за край матраца, а Блу вынуждена была поджать свои ноги, чтобы не мешаться.
— Артемис.
— Неудивительно, что ты предпочитала Тыковку, — сказала Блу. И не дав матери время, чтобы сказать что-нибудь, она добавила: — Погоди... Артемис, это разве не римское имя? Латинское?
— Да. И я не считаю это имя плохим. Я не воспитывала тебя такой склонной к предвзятости.
— Конечно, воспитывала, — ответила Блу. Она заинтересовалась, было ли совпадением такое большое присутствие латыни в ее жизни. Общение с Гэнси начинало сказываться на ней, потому что совпадения перестали казаться ей совпадениями.
— Возможно, — согласилась Мора спустя минуту. — Итак, смотри. Это то, что я знаю. Думаю, твой отец был как-то связан с Энергетическим пузырем и энергетической линией. До твоего рождения Кайла, Персефона и я совали нос туда, куда, возможно, не должны были его совать...
— Наркотики?
— Ритуалы. Ты спуталась с наркотиками?
— Нет. Но, возможно, с ритуалами.
— Наркотики, должно быть, лучше.
— Я ими не интересуюсь. Их эффект доказан - где тут веселье? Расскажи мне больше.
Мора выбивала на животе ритм и уставилась наверх. Блу скопировала стихотворение на потолок над ней, и возможно, она пыталась его прочесть.
— Ну, он появился после этого ритуала. Думаю, он был заперт в Энергетическом пузыре, а мы его освободили.
— Ты не спрашивала?
— У нас не было... такого рода отношений.
— Не хочу знать, какого рода они были, если они не включали в себя разговоры.
— Мы разговаривали. Он, на самом деле, был приличным человеком, — сказала Мора. — Он был очень добрым. Его беспокоили люди. Он думал, что мы должны быть больше озабочены миром вокруг и тем, как наши действия отразятся на будущем. Мне нравилось это в нем. Это были не нравоучения, а просто он сам.
— Почему ты это мне говоришь? — спросила Блу, потому что была немного обеспокоена тем, как Мора периодически сжимала губы.
— Ты сказала, что хочешь о нем узнать. Я поведала тебе о нем, потому что ты очень на него похожа. Ему бы понравилась твоя комната со всей этой фигней, которую ты повесила на стены.
— Вот это да, спасибо, — сказала Блу. — Так почему он уехал?
Сразу после того, как она задала этот вопрос, она поняла, насколько он был тупым.
— Он не уезжал, — ответила Мора. — Он исчез. Прямо тогда, когда ты родилась.
— Это называется, уехал.
— Не думаю, что он сделал это нарочно. Ну, сначала думала, конечно. Но теперь я обдумала это, узнала больше о Генриетте и считаю... ты очень странный ребенок. Я никогда не встречала кого-то, кто бы заставлял экстрасенсов лучше слышать. Я не совсем уверена, что мы случайно не провели еще какой-нибудь ритуал, когда ты родилась. Я имею в виду, ритуал, где бы твое рождение было финальной точкой. Это могло засунуть твоего отца назад.
Блу удивилась:
— Ты считаешь, что это моя вина!
— Не будь смешной, — садясь, сказала Мора. Ее волосы были помяты от того, что она на них лежала. — Ты была всего лишь ребенком, как что-либо могло быть твоей виной? Я только думала, может быть, произошло именно это. Вот почему я позвала Нив, чтобы поискать его. Я хотела, чтобы ты поняла, зачем я ее позвала.
— Ты на самом деле ее знаешь?
Мора покачала головой.
— Пфф. Мы не росли вместе, но мы проводили время вместе несколько раз в год, просто день или два то тут, то там. Мы никогда не были подругами, не меньше, чем сестрами. Но ее репутация... Я никогда не думала, что это будет так странно.
Мягкие шаги раздались в коридоре, и в дверном проеме появилась Персефона. Мора вздохнула, глядя на свои колени, как будто бы она ожидала этого.
— Я не хочу перебивать. Но через три или семь минут, — сообщила Персефона, — воронята Блу собираются спуститься по улице и остановиться напротив дома, а пока они решают каким бы образом убедить ее украдкой уйти с ними.
Ее мама потерла складку между бровями.
— Я знаю.
Сердце Блу заколотилось.
— Это кажется ужасно своеобразным.
Персефона и Мора обменялись быстрыми взглядами.
— Это еще одна вещь, в которой я не была до конца откровенна, — вздохнула Мора. — Иногда Персефона, Кайла и я хорошо работаем со своеобразностями.
— Только иногда, — повторила Персефона. А затем, чуть печальнее: — Кажется, все чаще и чаще.
— Все меняется, — сказала Мора.
Еще один силуэт возник в дверном проеме. Кайла произнесла:
— И Нив все еще не вернулась. И испортила машину. Она не заводится.
За окном послышался звук притормозившего напротив дома автомобиля. Блу с мольбой взглянула на мать.
Вместо ответа, Мора посмотрела на Кайлу и Персефону.
— Скажите, что мы ошибаемся.
Персефона мягко заметила:
— Ты знаешь, что я не могу тебе этого сказать, Мора.
Мора встала.
— Ты идешь с ними. Мы позаботимся о Нив. Надеюсь, ты понимаешь, насколько это серьезно, Блу.
Блу ответила:
— Я подозреваю.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.