.RU

Жан Кристоф Гранже Лес мертвецов - старонка 28


57



Жанна вернулась в отель.

Вошла в свой номер и спиной закрыла дверь. Лицо у нее все еще горело после бега. Она вскарабкалась на утес, пересекла кладбище, нашла дорогу и помчалась вперед что было духу. Мимо нее проехал тук тук. Все, хватит. Не думать об этом. Все начать с нуля. Эту ночь. И всю жизнь.

Первым делом – в душ. Вода текла еле еле, еще хуже, чем в первый раз. Жанна яростно скребла себя мочалкой, пока кровь снова не побежала по жилам. Она натянула майку и несколько свитеров. Так, теперь трусы. Спортивные штаны. Больше ничего из одежды не нашлось. Да, так не согреешься.

Учитывая «звездность» отеля, на обслуживание в номерах рассчитывать не приходилось. Зато в каждом номере имелся чайник, а к нему – небольшой запас растворимого кофе. Кофе Жанна не хотела, но у нее с собой были пакетики зеленого чая – она обязательно брала их с собой в каждую поездку. Она включила чайник. Пока грелась вода, подошла к двойным дверям, выходившим в сад. Вспомнила кладбище и вздрогнула всем телом. Зеленое лицо. Рассыпавшийся скелет. Молитвы майя…

Чайник с щелчком отключился, и этот звук вернул ее к реальности.

Она заварила чай. Глаза щипало. Скулы ныли. Схватив чашку, она сделала большой глоток и обожгла горло. Вот и хорошо. Ей нужно тепло. Любое тепло. Пусть оно проникнет в нее, пусть согреет заледеневшие кости. Пусть в нем растает пережитый ужас…

Усевшись на кровати, она смотрела на завернутую в полиэтилен кожаную тетрадь, которую положила на тумбочку. Уже протянула за ней руку, как вдруг опомнилась. Прежде надо сделать кое что еще. Срочно. Уточнить одну деталь. Она взяла телефон и набрала номер Эмманюэля Обюсона. Здесь два часа ночи. Значит, в Париже девять утра.

– Как ты там? – тепло поинтересовался он, узнав Жанну.

– Я за границей. Веду расследование.

– Вот я и спрашиваю: как ты там?

– Последовала твоим советам. Вышла на след убийцы.

– Значит, с этим все в порядке.

Ритуальные костры над головой. Труп Робержа, поросший лишайником. Рука, по локоть провалившаяся в мертвое тело.

– Вот именно, – нервно хохотнула она. – Слушай, я звоню не просто так. Мне нужно кое что узнать.

– Весь внимание.

– Acheronta movebo… Тебе это о чем нибудь говорит?

– Разумеется. Это цитата из «Энеиды» Вергилия. Полностью стих звучит так: «Flectere si nequeo superos, Acheronta movebo». В переводе это значит: «Если небесных богов не склоню, Ахеронт всколыхну я». Или, если хочешь, «взбаламучу весь ад».

«Взбаламучу весь ад». Лучше и не скажешь. Роберж вырастил малолетнего преступника. Пригрел змею у себя на груди. Взял на себя совершенное им убийство. И наложил на себя руки. Действительно, эпитафия просто идеальная.

– Спасибо, Эмманюэль. Я тебе перезвоню.

– Да уж, пожалуйста. Хотелось бы знать, куда все это тебя заведет.

– Ты будешь первым, кому я расскажу.

Жанна поблагодарила учителя и повесила трубку. Глотнула чаю. Что ж, пора снимать полиэтилен. Она разворачивала пакет с осторожностью, словно боясь, что из слипшихся страниц на нее прыгнет какая нибудь скользкая гадость. Тем временем на улице пошел дождь. Не дождь – ливень, яростно бушующий в ночи. Хорошо, что она под крышей. От этой мысли ей полегчало.

Тетрадь раскрылась сама собой. Из нее выскользнула фотография и спланировала Жанне на колени. Неплохо для начала. Она взяла снимок и поднесла к глазам. И тут ее скрутил спазм. Ей показалось, что кто то заживо режет ее – изнутри.

На фотографии был запечатлен голый мальчик в окружении двух вооруженных охотников. Мужчины – это были индейцы – старательно напускали на себя бравый вид, но не могли скрыть страха перед мальчишкой. Этот страх прямо таки сочился у них из пор.

Стоящий между ними ребенок был чудовищен.

Маленький, рахитичного сложения, заросший волосами, похожими на шерсть, в которых запутались куски коры и листья. Грязное до черноты тело было асимметричным, как будто перекошенным, щетинилось зловещими углами. Из под корки налипшего мусора кое где проглядывала кожа – вся в узлах и нарывах. И ужасающая худоба – кожа да кости.

Но все это были цветочки по сравнению с его лицом.

Омерзительное, полуобезьянье, оно выражало жестокость и было уродливо до содрогания. Но больше всего Жанну удивило другое. Эта отвратительная харя напомнила ей Горлума ее ночных кошмаров. Она уже видела этого монстра. Это он бормотал «Porque te vas» за окном ванной комнаты Антуана Феро. Это он в глубине подземной парковки ломал кости своих жертв и высасывал из них мозг…

– Хоакин… – прошептала Жанна.

Собрав волю в кулак, она заставила себя внимательно изучить страшный лик. Черные космы, не знавшие ни ножниц, ни расчески. Из под их шапки хищно блестели глаза. На вид мальчику было лет семь восемь, но его лицо было костлявым, как у иссохшего столетнего старца. Из ощеренного рта со слишком короткими губами выглядывали зубы. От них исходило то же ощущение угрозы, что и от глаз, – казалось, их обладатель только и ждет, как бы вцепиться кому нибудь в горло.

Черные зрачки, бегающие, все время настороже. Взгляд, выдающий внутреннюю борьбу между желанием причинять боль и страхом. Казалось, эти глаза не смотрят на мир – погруженные в себя, они созерцают собственную злобу. О чем он думает? Какие убийственные, безумные, полные ненависти побуждения ворочаются и воют в его черепной коробке?

Ребенок дикарь…

Дитя леса. Человеческое существо, лишенное благодати людского воспитания. Тварь, целиком принадлежащая жестоким природным силам.

Воплощением этой первобытной жестокости служили руки мальчика. Крючковатые, с длинными когтями, еще детские, но уже как будто натруженные. Но главное – вывернутые. Кисти рук у него были повернуты внутрь.

Жанна перевернула снимок и прочла:

«Кампо Алегре, Формоса, 23 июня 1981».

Положила фотографию на кровать и вернулась к тетради. Пришла в восхищение от ровного почерка Пьера Робержа. Никто не скажет, что записи делал священник, одержимый бесами или впавший в панику. Писал человек, свободный от предубеждений, ставящий своей целью точно изложить ход событий, очевидцем которых стал.

Еще одна приятная неожиданность – автор вел дневник на французском.

Жанна поудобнее устроилась на кровати, привалившись спиной к стене.

Подобрала под себя ноги, положила подбородок на колени.

И погрузилась в чтение.

58



12 мая 1982 года, миссия св. Аугусто, Панкахче, Гватемала



Приехали вчера. Ночью. Как воры. Слухи бегут впереди нас. Чувствую подозрительность, которая нас окружает. В Антигуа нас ненадолго приютили братья иезуиты. Не скрывали, что ждут не дождутся, когда мы уберемся. Что ж, тем лучше. Не испытываю никакого желания ни объясняться, ни как либо комментировать присутствие со мной Хуана. Все, чего я сейчас хочу, это забыть аргентинский кошмар. В Панкахче мы поехали на джипе. Миссия св. Аугусто расположена в нескольких километрах от деревни.

По пути в Атитлан мы стали свидетелями сцены, по которой нетрудно судить, что ждет нас впереди. «Показательная порка», устроенная солдатами жителям деревни. На обочине дороги они выстроили с десяток пленных – все голые, окровавленные, с разбитыми лицами. Некоторые наголо обриты.

Другие – с отрезанными ушами, вырванными ноздрями, отрубленными ступнями ног. У женщин отрезаны груди. На теле каждого – следы ожогов, раны. Несколько человек – на вид не искалеченные, но раздутые, как бочонки. Думаю, их отравили каким то местным ядом. Все палачи были одеты в одинаковую форму. Их здесь называют «кайбилами», что на индейском диалекте означает «тигры». Они подробно, как учитель в школе, объяснили деревенским жителям особенности каждой пытки. И предупредили, что то же самое будет с каждым диверсантом. И в доказательство своих слов облили пленных бензином и подожгли. Несчастные жертвы как будто очнулись от забытья; из пламени раздались крики, стоны, вопли. Зрители стояли под дулами автоматов, смотрели на происходящее и не смели шевельнуться; впрочем, может быть, они и не понимали по испански.

Эта чудовищная сцена зачаровала Хуана. Я в это время молился. И не мог не отметить иронии сложившейся ситуации. После Аргентины эта страна предстала мне подлинной клоакой жестокости и насилия. Но разве для нас с Хуаном есть на земле более подходящее место?

17 мая 1982 года, Сан Аугусто



Прикинул размах предстоящей работы. Он огромен. Но кое что уже получается. Как глава миссии, я пока должен проследить за осуществлением начатых проектов. Катехизис. Общее образование. Помощь нуждающимся. Местное радио…

В том, что касается насилия, мне здесь самое место. Положение едва ли не хуже, чем в Кампо Алегре. Солдаты сначала стреляют, а уж потом задают вопросы. Мотивы у них не политические, а чисто этнические. По отношению к индейцам они исповедуют оголтелый расизм. Собачье мясо – вот как они выражаются.

За те пять дней, что я здесь, по соседству с миссией похищены или убиты человек десять крестьян. Без особых причин. На обочинах дороги потом находят их тела, разрубленные мачете. Я догадываюсь, что большинство катеквиста, то есть добровольцев, помогающих нам в больнице и приюте, принадлежат к ПВС (Повстанческим вооруженным силам), но мне никто ничего не говорит. Единственный здешний врач гватемалец мне не доверяет. Индейцы меня презирают. Бельгийское происхождение и аргентинское прошлое ставят меня на одну доску с североамериканскими миссионерами. В глубине души я предпочитаю ничего не знать. В случае ареста никого не смогу выдать.

Хуан сейчас спокоен. Я поселил его в маленькой комнатке по соседству со своей, в доме священника. Позволяю ему гулять в саду под присмотром социального работника. Представил его сиротой, но все вокруг гадают, какие связи нас объединяют. Незаконнорожденный ребенок? Любовник?.. Ну да это не страшно. Отныне ничего не страшно.

Жанна пролистнула несколько страниц. Она искала информацию о кошмаре. Об истории Хуана, он же Хоакин. Пропустила еще несколько страниц. Роберж описывал трудности, с которыми столкнулся в отношениях с индейцами и военными. Где то в середине июня нашла наконец намек на интересовавший ее период. Роберж обмолвился, что должен перенести в тетрадь составленные в Аргентине заметки по поводу «случая Хуана». Но пока ему было некогда.

Еще несколько страниц. О Хуане – ничего или почти ничего. Роберж фиксировал все новые участившиеся случаи исчезновения людей. Казни. Похищения. Пытки. Избиения. Иезуит не вдавался в подробности. Указывал, что по отношению к нему солдаты вели себя все более грубо. Устраивали обыски в церкви, в больнице, в его доме…

Жанна листала дневник. Недели. Месяцы. О Хуане – лишь лаконичные замечания.

«Хорошо покушал».

«Спит нормально».

«Привыкает к климату».

В сентябре – новое испытание. Пропала одна из его добровольных помощниц. Женщина по имени Алаида. Ее насиловали и пытали, после чего бросили в лесу. Открытые раны немедленно воспалились, и несчастная в буквальном смысле слова начала заживо гнить. Солдаты стояли возле нее на страже, никому не позволяя прийти ей на помощь. Время от времени они осыпали ее ударами или мочились ей в рот. Истязание длилось больше недели. Потом солдаты ушли, бросив тело на растерзание хищным канюкам. Роберж сделал все, что было в его силах, чтобы ее спасти, но это ему не удалось.

Наконец в октябре 1982 года он нашел время для своих аргентинских записок. Жанна сосредоточилась. Из 1982 года она перенеслась в 1981 й. Из умеренного климата озера Атитлан – в пекло северо востока Аргентины. Впрочем, бесчинства военщины остались точно такими же. Единственное различие состояло в том, что дело происходило на военной базе, носившей то же имя, что и деревня, – Кампо Алегре. Сюда сгоняли заключенных со всей страны. И творили беззакония за забором концентрационного лагеря.

20 мая 1981 года



Два дня назад одна женщина совершила в окрестностях деревни странное открытие. В лесу она столкнулась со стаей обезьян ревунов – местные называют их monos aulladores negros или caráyas, и это самый распространенный здесь вид. Женщина собирала хворост возле лагуны, в местности, известной как «Лес мертвецов» или «Лес духов» (la Selva de las Almas). Обезьяны – около двух десятков – висели на ветках, прячась в листве. Обычно, чтобы напугать непрошеного гостя, они издают ревущие звуки; если же этого оказывается недостаточно, спасаются бегством. Но на сей раз они и не подумали убегать.

Кричали, раскачивались и бросали на женщину злобные взгляды.

Индеанка была не из пугливых. Вооружившись палкой, разогнала всю стаю и остановилась возле дерева, которое они защищали. И увидела на земле необычную обезьяну. Черную и неуклюжую. Обезьяна стонала, безуспешно пытаясь взобраться на древесный ствол.

Женщина пригляделась внимательнее и застыла на месте, пораженная. Это была не обезьяна, а ребенок, облепленный листьями, кусками коры и клочьями шерсти. У него была повреждена нога, поэтому он не мог двигаться. Она побежала за помощью. Через час пришедшие с ней мужчины прогнали вернувшихся обезьян и унесли полуживого ребенка с собой. Как мне потом рассказали, они запихнули его в мешок. В том, что касается бесцеремонности, с какой они обошлись с ребенком, я им верю.

Моя медсестра, живущая в Кампо Алегре, ходила на него посмотреть. По ее словам, мальчику от шести до восьми лет. Он страшно худ. От него чудовищно дурно пахнет – мухи так и вьются вокруг. Все тело у него покрыто липкой обезьяньей шерстью и какими то засохшими отбросами. Под волосами – буйной черной шапкой – почти не видно лица. Изо рта струйками течет слюна. Ногти длинные, загнутые, забитые землей. Он большей частью спит, но, когда просыпается, ведет себя агрессивно. Как утверждает медсестра, нога у него действительно серьезно ранена. Ее надо срочно лечить. Сегодня вечером собираюсь пойти к нему вместе с Томасом, нашим врачом. Окажем ему первую помощь, а потом переведем к нам в приют.

21 мая 1981 года



Поразительно. По другому не скажешь. Настоящее дитя джунглей. Стоило мне его увидеть, как в голову полезли книжные и киношные ассоциации. Маленький дикарь из Аверона. Индийские найденыши Амала и Камала. Еще один похожий случай, несколько лет назад произошедший в Бурунди, – я о нем слышал. Фильм Франсуа Трюффо…

Я поговорил с властями Кампо Алегре и под расписку забрал мальчика в нашу больницу. Мы его вымыли. Подстригли волосы и ногти. Первый сюрприз – это вовсе не индейский ребенок. У него белая кожа. Глаза черные. Видимо, он испанского происхождения. Вторая особенность – все тело у него в шрамах. Следы укусов, ссадины, порезы. Наконец, третье – рана на ноге не такая уж страшная.

Томас вколол ему пенициллин. Мы его осмотрели. Точно определить возраст трудно. Мне кажется, ему лет шесть, может, семь. Худющий – весит 32 кг – и в то же время жилистый. Страдает от сильного кишечного расстройства и, похоже, малярии. Более внимательный осмотр наверняка выявит и другие заболевания.

Утром наблюдал, как Томас осматривал Хуана – деревенские жители дали ему это имя, – и пытался найти ответ на вопрос: как долго он прожил в лесу? И как сумел выжить в среде, где нормальный человек не вынесет и суток? Жара. Насекомые. Постоянная угроза со стороны хищников – на суше и в воде. Как он защищался? Неужели его в самом деле опекали обезьяны ревуны?

Пока что он производит впечатление слепого и глухого. Безостановочно мигает глазами, вращает глазными яблоками за закрытыми веками. Не peaгирует даже на сильный шум, но при малейшем прикосновении вздрагивает всем телом. Врач высказался категорично: ни о какой слепоте и глухоте не может быть и речи. Тем не менее он демонстрирует полнейшее безразличие к окружающему. Без конца раскачивается взад вперед. Чем то напомнил мне детей аутистов, которых я видел в Брюсселе, когда служил духовником при королевских лечебницах.

Откуда он взялся, этот ребенок? Может, его бросили родители, жители одной из окрестных деревень? Или он сам по какой то причине сбежал из отчего дома? Есть и еще одна возможность. Мальчик жил на военной базе – там ведь есть дети. Если ребенок местный, нам не составит никакого труда узнать, кто он. Но если он с базы, дело осложняется. Военные никогда ни в чем не признаются.

25 мая 1981 года



Мы поместили Хуана в отдельной комнате, забранной решетками, подальше от других детей, чтобы они его не дразнили. Он легко впадает в панику, стоит ему поймать на себе чей нибудь взгляд. Вообще он ведет себя крайне беспокойно, все время дергается. Потом вдруг раз – и засыпает. Проснувшись, принимается тянуть свою веревку – нам пришлось его привязать, иначе он поранился бы, колотясь в решетку. Я часто повторяю себе слова Иисуса, приведенные апостолом Матфеем:

«Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю»69

Мы кормим его. Он ест фасоль и кукурузные початки, но предпочитает фрукты и зерно. Пока он ест, в глазах у него стоит страх. Впечатление такое, будто он боится, что у него отнимут пищу. Без сомнения, это память о жизни с обезьянами.

Сон у него беспокойный. Лицо дергается в тике, тело сотрясают судороги. Он постоянно настороже. Впрочем, в такие моменты из под оболочки дикаря проступает его человеческая сущность. У Хуана правильные черты лица, нежная кожа, тонкие суставы. Кто же он такой?

29 мая 1981 года



Неделя наблюдений и медицинских осмотров. Итог неутешительный. Подозрение на малярию подтвердилось. Кишечник кишит паразитами. Множественные инфекции. Томас прописал антибиотики в лошадиных дозах. Теперь остается только ждать.

В отношении поведения также ничего хорошего. Хуан целыми днями сидит в своей клетке, сжавшись в комочек, и стонет. Лица под волосами, которые состригли не все, не видно. Надеюсь вскорости приняться за его обучение, но начинать придется с нуля. Например, с прямохождения. Уверен я лишь в одном. Этот ребенок – дар Божий. Я поклялся себе, что спасу его.

6 июня 1981 года



Никакого прогресса. Хуан не реагирует ни на один из внешних раздражителей. Отказывается ходить прямо. Ведет себя апатично. Оживляется только при виде еды. Я выяснил, что он любит больше всего – финики. Наверное, привык питаться ими, когда жил с обезьянами ревунами. Томас считает, что мы обязательно должны приучить его к мясу. Ему надо расти.

7 июня 1981 года



Сегодня ночью ходил проведать Хуана. В это время суток наш скот донимают летучие мыши.

В темноте их не видно, слышно только, как хлопают крылья. Они прилетают сосать кровь.

Вот под эти мрачные звуки я и отправился к Хуану. Он не спал. Сидел и смотрел по сторонам. Казался спокойным. Просто сидел и смотрел в ночь. И я вдруг понял, что он видит в темноте. Мне стало страшно. В голову полезли мысли о летучих кровососах, что терзают наших буйволов…

16 июня 1981 года



Вот уже три дня в приюте гостит Карлос Эстевес, этолог из Ресистенсии. Он изучает обезьян ревунов, и, как ни странно, его познания помогли нам в наблюдениях за Хуаном.

Сегодня утром он за чашкой мате делился с нами своими выводами. Я записал наш разговор на церковный магнитофон. Привожу здесь слово в слово фрагмент, непосредственно касающийся Хуана…

Жанна потерла веки. Четыре утра. Прочитанное потрясло ее. Дитя джунглей. Мальчик, выросший среди обезьян. Границы расследования в очередной раз шагнули куда то за пределы возможного. И в то же время вновь открывшиеся факты идеально ложились в логику убийств. Улики… Дикарский образ убийцы…

Она заварила себе еще чашку зеленого чая. Вспомнила свой разговор с Элен Гароди. Директор института Беттельгейма упоминала о «детях маугли». По ее мнению, у большинства из них обнаруживались симптомы аутизма, хотя открытым оставался главный вопрос: жизнь в лесу послужила причиной патологии или, напротив, дети оказались в лесу именно потому, что были другими?

Жанна глотнула чаю. Холода она больше не чувствовала. Не чувствовала и усталости. По правде говоря, она вообще не чувствовала своего тела. Снова уселась на кровать и взяла в руки тетрадь в кожаной обложке. В голове крутились сюжеты сказок, в которых маленькие дети оказываются одни одинешеньки в страшном лесу.

Хуан и был героем одной из таких сказок.

Кошмарный сон обернулся реальностью.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.