.RU

НОВЫЕ ЗАБОТЫ - На трассе северного полюса эаписки полярника

НОВЫЕ ЗАБОТЫ



Странный край! Кончается ноябрь, второй месяц тя­нется полярная ночь, вокруг нас холодно поблескивают ледники, а морозы и в эти дни были у нас слабее, чем на материке, даже в центральных областях страны, и все это — влияние Гольфстрима. Уже значительно позднее, на материке, я прочитал в одном из газетных очерков Г. Фиша такие интересные данные: Гольфстрим каждую секунду приносит к норвежскому побережью четыре мил­лиона тонн теплой воды — вчетверо больше, чем могут принести все реки мира! А в минуту Гольфстрим отдает Норвегии столько тепла, сколько его получается от сжи­гания ста тысяч тонн нефти!

Часть этого тепла перепадала и на долю нашей Но­вой Земли.

Впрочем, знали мы свой остров совсем еще слабо. Да это и понятно — до сих пор работали без выходных дней, без передышки. Но зато теперь, когда все неотложные дела были закончены, можно было и осмотреться в своих «владениях», побывать хотя бы у ледников.

В первую экскурсию отправились Алеша, Некрасов и Антонов. С ними побежали и собаки. А мы, как обычно, разошлись по работам. Своих путешественников мы жда­ли не раньше позднего вечера. Но совершенно неожидан­но все трое вернулись через час или полтора. Оказалось, что их, да и всех нас, постигла беда. По дороге к лед­никам экскурсанты присели на айсберг отдохнуть и по­курить. Одна из собак побежала к небольшому леднику и вскоре разразилась свирепым лаем. На лай, конечно, кинулись и другие собаки. И почти сейчас же ледник со страшным грохотом обрушился в море. Из всех наших собак вернулись назад, поджав хвосты и жалобно повиз­гивая, только три, а остальные остались под обвалом.

Через два-три дня собрался к ледникам и я, а со мной попросился Алеша.

День выдался на редкость тихий и теплый. Я надел овчинный полушубок, а каюр и полушубка не взял — ог­раничился ватником.

Морем до ледника оказалось всего километров во­семь, и мы довольно быстро добрались до берега, у кото­рого выстроилась целая флотилия айсбергов, вросших в лед. Мы измерили самый высокий из них, острый шпиль которого вытянулся надо льдом на 26 метров. Затем про­шли вдоль ледника, определив высоту его стены в 18— 22 метра. Хотелось пройти и дальше, но стало уже со­всем темно.

Обратно пошли не морем, а берегом. И скоро убеди­лись, что весь он изрезан оврагами. Я взглянул на горы и забеспокоился:

И только он проговорил это, как с ледников хлестнул такой порыв ветра, что мы едва устояли на ногах. Еще, еще... А затем неистовый ураган смешал и небо и землю.

Пройдя немного вперед, мы увидели какие-то отсветы и услышали выстрелы. Я тоже выстрелил. Но уже в сле­дующий момент перед нашими глазами выросла сплош­ная стена снежной бури. Алеша потянул меня вправо.

— Стой! — стараюсь я перекричать ураган. — Нику­да мы не выйдем! Надо искать овраг и там отсижи­ваться!

Мы шли, как слепые щенки, ощупывая землю прикла­дами винтовок, пока не наткнулись на какой-то обрыв. Осторожно, еле переставляя ноги, спустились в овраг. Ветер, несший с собой тучи снега, здесь вихрился и осе­дал. Под нешироким снежным козырьком надува мы вы­били прикладами яму и уселись, тесно прижавшись друг к другу.

— Вот оно и «Вася», — произнес Алеша свою люби­
мую поговорку.

Мне сразу же захотелось спать, но Алеша то и дело толкал меня в бок:

— Смотри не усни! Замерзнешь!

В полушубке я чувствовал себя сравнительно снос­но, а каково пришлось моему спутнику! Недаром он чуть не каждые пять минут просил:

— Поднимись, посмотри! Может, стихает?

Я приподнимался над козырьком, но ветер моменталь­но сшибал меня с ног.

Трудно сказать, сколько времени просидели мы в сво­ей берлоге. Нас совсем засыпало снегом, холод в конце концов пробрался и под мой полушубок. Давал себя чув­ствовать голод.

...Когда я в последний раз приподнялся, ветер хотя и свирепствовал, но снега нес меньше. В небе проглядыва­ли первые звезды.

— Пойдем, Алеша! Звезды видно, не заблудимся-
Но идти против ветра было невероятно тяжело: ледя­
ная корка буквально залепила наши лица. И как только
у нас хватило сил добраться до знакомого спуска к бух­
те Трех Медведей!

Домой мы вернулись лишь за полночь. Встревожен­ные товарищи, понятно, не спали. Раздумывали, как по­мочь нам. Но что можно было сделать в такую погоди-щу? Как только началась бора, Вася Тарасенко выбежал в тундру и дал несколько выстрелов, которые мы слы­шали; остальные товарищи для ориентировки попытались развести костер, но ураган сейчас же погасил огонь и разметал по тундре дрова.

А утром резко похолодало. Ветер там и сям взорвал лед, над свежими полыньями колыхались высокие густые клубы пара, точно над гигантскими кипящими котлами.

Но работы на станции шли своим чередом. Научен­ный кигиляхским опытом, я решил на этот раз приняться за отчетность не полярным днем, а полярной ночью.

И снова непредвиденное событие! Как-то поздним ве­чером, когда все уже спали, дежурный метеоролог заме­тил в глубине моря яркий огонек. Что там могло быть? Дрейфующий корабль? Люди, терпящие бедствие на льду?

Дежурный разбудил Васю Тарасенко, тот поднял еще кого-то... И скоро все были на ногах. Меня пока не бес­покоили, но от суматохи я проснулся сам. На юго-восток от нас действительно был хорошо виден огонь, правда не особенно яркий, но товарищи уверяли, что еще недав­но он горел ярче.

Я распорядился разложить на берегу большой кос­тер, а сам, захватив с собой Алешу, пошел по направ­лению огня, дав указание Тарасенко попытаться нала­дить радиосвязь.

Торопясь к месту загадочного происшествия, мы в заливе встретили широкую полынью. Останавливаемся и слышим характерные всплески воды. Собаки с гром­ким лаем забегали по кромке льда. Мы прилегли и стали присматриваться: в темноте то появлялись,

то

ис­чезали головы тюленей.

А огонь виднелся уже не на льду, а на противопо­ложном берегу залива.

— Да это не огонь, — догадался наконец Алеша. — Звезда!

Оказывается, товарищи приняли за костер одну из планет. Скорее всего Венеру. Взглянув друг на друга, громко расхохотались.

Зато на обратном пути мы были вознаграждены изу­мительно красочным зрелищем. Такого эффектного се­верного сияния, пожалуй, я еще не видел. Сначала гори­зонт чуть заметно посветлел, но с каждой минутой его мерцающий свет становился ярче, смелее, подвижнее...

И скоро все небо колыхалось перед нами сплошной ги­гантской световой завесой. Широкие, трепетные складки ее при малейшем колебании меняли свои очертания, цвет и, казалось, даже чуть-чуть шуршали. Л затем не только небо, но все вокруг нас — и море, и ледники — мерцало и переливалось красками, которые немыслимо ни повторить, ни восстановить в памяти.

— Ну и сила! — восклицал Алеша, любуясь гранди­
озной картиной. — И отчего оно получается? У нас в
Воронеже, небось, сияния не бывает.

Остальных зимовщиков мы увидели у потухающего костра. Они тоже поняли ошибку и встретили нас смехом.

А в общем-то необычайных событий и происшествий в нашей новоземельской жизни было немного. Год под­ходил к концу, а об экспедиции к Северному полюсу мы ничего еще не знали.

Все оставалось по-прежнему и за стенами нашего до­мика. По радио передавали, что в Крыму температура снизилась до семнадцати градусов мороза, а у нас и в декабре она колебалась от нуля до минус пяти. Даже бора не изменяла себе: с прежним ожесточением обру­шивалась на нашу зимовку. Тогда снова рвался на море лед, снова появлялись полыньи, а на полыньях — юркие чистики. Пищи им, видимо, хватало: кромки льдов отли­вали голубоватым светом от обилия рачков.

Часто навещали нас и четвероногие гости. Собаки иногда среди ночи поднимали злобный лай. Мы выходи­ли из дому, но они, рыча, кружились около нас и вперед не шли. Уже потом, при скупом дневном свете, мы нахо­дили вблизи станции следы ночного посетителя. Один

раз медведь подходил к самому складу, но, потревожен­ный собаками, отступил и залег за сложенными кирпича­ми, откуда затем переполз на брюхе к заливу и потерял­ся в торосах. Однако встретиться с медведем при всем желании нам не удавалось.

Некоторое оживление в нашу жизнь внесла подготов­ка к Новому году. Обсуждая план встречи его, мы ре­шили выпускать стенную газету, редактором которой единодушно избрали Васю Тарасенко.

В последних числах декабря Тарасенко сообщил нам, что под Новый год перед работниками полярных стан­ций выступит по радио начальник Главсевморпути Отто Юльевич Шмидт. И вот в канун праздника мы, чистые, подтянутые и торжественные, собрались в радиорубке. Но сколько ни бился Вася около приемника, атмосфер­ные разряды глушили все голоса.

Так ничего и не услышав, сели за праздничный стол.

...И опять потянулись похожие друг на друга дни. Плановые работы не занимали всего нашего времени, а за окнами круглые сутки стояла темень, усилились нако­нец морозы... Выбираться из дому было рискованно. И все чаще кто-нибудь из зимовщиков укладывался днем спать, не выходил к обеду, а ночью шарил в шкафу кока — не найдется ли чего поесть. Денисов и Антонов заметно опустились, перестали бриться, обрюзгли. Дис­циплина падала. Даже Алеша зачастую всю ночь что-то строгал в запасной комнате, а под утро укладывался на верстаке и сладко спал.

У всех заметно понизился аппетит. Этому способство­вал ограниченный набор продуктов. Московскую копче­ную колбасу на первых порах все ели очень охотно, а те­перь к ней почти не притрагивались. Консервы перестал есть даже Алеша. Я не на шутку стал бояться, как бы у

нас на зимовке не появилась цинга, тем более, что Дени­сов уже стал жаловаться на недомогание.

Своими опасениями я поделился с единственным на­шим комсомольцем и профоргом Васей Тарасенко.

— Но он нам не нужен. Разве только для будущих зимовщиков...

— Нужен. Хотя бы для того, чтобы люди не спали, а
работали на воздухе.

— Олег с Антоновым не пойдут.
— А остальные?

— Остальные пойдут. Особенно Некрасов и Колосов.
Они до любого дела жадные.

— Заставить Денисова с Антоновым работать сверх
программы я, конечно, не могу. Давай примем эту строй­
ку как обязательство по социалистическому соревнова­
нию.

Тарасенко рассмеялся.

...В повестку дня этого собрания мы включили всего один вопрос: «О социалистическом соревновании». А в протоколе было записано: немедленно приступить к за­готовке и подвозке леса, а с первыми лучами солнца на­чать капитальную пристройку к домику радиорубки; весной дом обшить вагонкой; ввести дополнительные сроки наблюдений; провести инструментальную съемку района полярной станции...

Кроме того, Алеша обязался построить легкую про­мысловую лодку, а Некрасов — собрать гербарий и ор­ганизовать непредусмотренные программой футшточные наблюдения. Антонов взялся обучить всех нас обраще­нию с мотором. Обязательства серьезные!

На соревнование решили вызвать коллектив поляр­ной станции Русской Гавани.

Все предложения были приняты единогласно и как будто охотно. Только Денисов нервно барабанил по сто­лу тонкими пальцами и всем своим видом словно гово­рил: решайте что хотите, только скорее кончайте ваши разговоры.

Совершенно неожиданно против предложений Некра­сова выступил Алеша.

— А зачем нам твои футшточные наблюдения? Зачем
две недели мерзнуть в палатке на льду? Да, как ты гово-

ришь, «для верности» будем мерзнуть двадцать суток.

Некрасов вспыхнул, но сдержался. Затем из комнаты принес какую-то книгу и стал торопливо перелистывать.

— Вот послушай, какую телеграмму получил летчик-
разведчик Бабушкин от капитана ледокола, который во­
дил на промысел суда: нахожусь в квадрате 264, бил
зверя в течение четырех дней, а собирал пять дней; по­
грузил десять тысяч голов. Понятно тебе?

— А при чем здесь нерпы? Некрасов ответил вопросом:

И Некрасову пришлось разъяснять преимущества ин-

струментальной съемки перед глазомерной, положенной в основу имевшейся у нас карты.

— А больше ничего не придумал? — окончательно
сдался Алеша.

Все рассмеялись. Но Александр Алексеевич совер­шенно серьезно ответил:

Этой легкой стычкой повестка дня была исчерпана. А через несколько дней Алеша уже изготовил нарты для перевозки леса, «прицеп» к нартам, и мы с ним первыми вышли в бухту Трех Медведей.

Плавник, щедро разбросанный по берегу, оказался занесенным толстым слоем затвердевшего снега. Что­бы обнаружить подходящее бревно, нам приходилось сначала раскапывать лопатами снег, поднимать вагами плавник и лишь после этого очищать его от сучьев, льда, примерзшей гальки и обрезать по нужному размеру.

Работа шла не особенно споро, к тому же не хватало светлого времени. А бывало и так, что повозишься-пово­зишься с тяжелым бревном, а оно окажется кривым или коротким. Или попадались бревна не по нашим силам.

Управившись с очередной порцией, мы садились от­дыхать. Алеша закуривал и после глубокой затяжки на­чинал беседу. Особенно запомнилась мне одна из них.

Я смеюсь и объясняю ему закон земного притяжения.

Мы так заговорились, что и не заметили, как погас

недолгий дневной рассвет, над головой вновь загорелись

яркие звезды, а на северной части небосклона появились

сполохи. Мороз проник под наши полушубки.

Сзади послышался скрип шагов, и из темноты выныр­нули фигуры Некрасова и Васи.

— Ага, — быстро поднявшись с бревна, обрадовался
Алеша, — вовремя пришли. Ты, Вася, вагой приподни­
май комель бревна, а Санька пусть лопатой подкапыва­
ет снег. Теперь дело у нас пойдет быстрей.

Мы с Алешей тоже беремся за лопаты и начинаем вновь вести разведку, выискивая под снежным покровом подходящие бревна.

Когда леса накопилось достаточно, объявляем аврал.

Начался он со скрипом. Вася был прав. Услыхав о предстоящей работе, Антонов, обычно валявшийся на кровати, надел ватник, уселся у двигателя и начал ста­рательно что-то протирать. Денисов тоже нашел себе де­ло: взял таблицы записей и углубился в их изучение.

Васе они сказали в один голос:

— Ладно. Вы идите, а мы сейчас заняты.

На помощь профоргу пришел Алеша, который без всяких церемоний выпроводил обоих из комнаты.

День, а на небе ярко мерцают звезды. Метет поземка. Холодно. Но все, кроме кока, уже без возражений на­правляются к бухте. Алеша ворчит:

Комель бревна наваливаем на нарты, а вершину на прицеп. С обеих сторон, как заправские бурлаки, впря­гаемся в лямки. В первой паре идут Денисов с Антоно­вым, во второй Тарасенко и Некрасов. Мы с Алешей за­мыкаем «живое тягло».

В такой своеобразной упряжке, на фоне заснеженных гор и ледников, особенно заметно, как исхудал Антонов и, наоборот, ненормально пополнел Денисов. Глядя на них, Алеша покрикивает:

— А что у вас лямки провисли? Налегайте, налегай­
те! Не то начну хворостинкой подгонять!

Все смеются. Наконец кое-кто снимает шапки, рас­стегивает полушубки, мороз щиплет щеки. Хорошо! Ид­ти по затвердевшему снегу в бурлацкой лямке тяжело, особенно первой паре. Занятие не очень приятное, но в наших условиях безусловно полезное.

Но без воркотни, понятно, дело не обошлось. Когда зимовщики разошлись по комнатам, мы с Алешей услы­шали разговор Антонова с Денисовым.

Алеша улыбается и толкает меня в бок. Но очередь доходит до него.

— А Колосов по своей тупости старается.
Алеша не выдерживает, срывается с места:

— Может, я и туповат где. А вот сделаем дом, и лю­ди нам спасибо скажут. Это я понимаю! А вы до того разленились, что от лежания на боках пролежни образо­вались.

Впрочем, дело до скандала не доходит, добродушный по природе Алеша сейчас же меняет тон:

— Дай закурить! Да что ты мне «Казбек» суешь,
«Самородок» доставай.

Из-за стены слышится общий смех,

2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.