.RU

Пища Богов Текст получен из библиотеки 2Lib ru Код произведения: 7157 Автор: Маккенна Теренс - старонка 3


личности. Анализ той экзистенциальной неполноты в нас, что приводит к

созданию отношений зависимости и пристрастия с растениями и психоактивными

средствами, покажет нам, что на заре истории мы утратили нечто ценное,

отсутствие чего сделало нас больными нарцис-цизмом. Только восстановление

тех отношений с природой, которые сложились у нас до начала истории с

помощью психоактивных растений, может дать нам надежду на человечное и

беступиковое будущее.

Прежде чем безвозвратно вверить себя химере, свободной от "зелий"

культуры, купленной ценой полного отказа от идеалов свободного и

демократического планетарного общества, нам следует задать себе такие

нелегкие вопросы: "Почему мы, как вид, так очарованы измененными

состояниями сознания?", "Каково их влияние на наши эстетические и духовные

устремления?", "Что мы потеряли, отвергая законность использования тех или

иных веществ, с тем, чтобы лично пережить трансцендентное и священное?"

Надеюсь, что ответы на эти вопросы заставят нас взглянуть в лицо

последствиям, которые влечет за собой отрицание духовного измерения

природы, видение в ней не более как кладезя неких "ресурсов", которые

надлежит освоить и разграбить. Квалифицированное обсуждение этих вопросов

с привлечением необходимой информации вызовет определенный дискомфорт как

у тех, кто одержим идеей контроля и является приверженцем отрицающего

знание религиозного фундаментализма, так и у сторонников неприкрытого

фашизма и т.п.

Вслед за вопросом о том, как мы - и как общество, и как индивиды - в конце

XX века относимся к психоактивным растениям, возникает другой, еще более

глобальный вопрос: как на нас влияли те зыбкие альянсы, которые мы

создавали и разрывали с разными представителями растительного мира, пока

совершали свой путь через лабиринт истории? Этим вопросом мы и займемся

подробно в последующих главах.

Первомиф нашей культуры начинается с Рая, с вкушения плода Древа познания

в "Саду Эдемском". Если мы ничему не научимся у прошлого, история эта

может окончиться полным отравлением планеты. Ее леса станут лишь

достоянием памяти, биологические связи будут нарушены, наши потомки

окажутся уничтоженными пустыней. Если мы что-то проглядели, пытаясь прежде

найти свои истоки и место в природе, то не следует ли нам сегодня

оглянуться назад и осмыслить не только свое прошлое, но и будущее, причем

совершенно по-новому? Если мы сумеем восстановить утраченное ощущение

природы как некой живой тайны, мы сможем поверить в новые перспективы

всего замысла нашей культуры, который непременно должен существовать. У

нас есть возможность отойти от мрачного исторического нигилизма,

характерного для владычества нашей сугубо патриархальной, подавляющей

культуры. Мы в состоянии восстановить присущую Архаичному ценность почти

симбиотического отношения с психоактивными растениями как источником

прозрения и согласия, струящегося из мира растительного в мир человеческий.

Тайна нашего собственного сознания и способностей саморефлексии как-то

связана с этим каналом общения с умом незримым, который, согласно

настоятельным утверждениям шаманов, является духом живого мира природы.

Для шаманов и шаманских культур исследование этой тайны всегда заслуживало

большего доверия, чем жизнь в ограничивающей материалистической культуре.

Мы, представители индустриальных демократий, можем сделать выбор и

исследовать эти незнакомые нам измерения сейчас или ждать, пока

надвигающееся разрушение жизни на нашей планете не сделает всякое

дальнейшее исследование попросту неуместным.

НОВЫЙ МАНИФЕСТ

Следовательно, пришло время в контексте великого естественного обсуждения,

представляющего историю идей, полностью переосмыслить нашу очарованность

привычным потреблением психоактивных и физиологически активных растений.

Мы должны извлечь определенный урок из эксцессов прошлого, в особенности

из шестидесятых годов нашего века. Но нельзя попросту ограничиваться

заявлением: "Просто скажите нет", или провозглашать:

"Попробуйте, вам понравится". Не можем мы поддерживать и ту точку зрения,

что склоняет к разделению общества на "употребляющих" и "неупотребляющих".

Нам нужен всеобъемлющий подход к этим вопросам, который включает в себя

более глубокий, эволюционный и исторический, смысл.

Влияние способствующей мутациям диеты на древних людей и воздействие

экзотических метаболитов на эволюцию их нейрохи-мии и культуры является

все еще неизученной территорией. Выбор ранними гоминидами всеядной диеты и

открытие ими особых свойств некоторых растений - вот решающие факторы

изъятия древних людей из потока животной эволюции и вхождения их в быстро

нарастающий прилив языка и культуры. Наши далекие предки обнаружили, что

употребление некоторых растений может подавлять аппетит, ослаблять боль,

обеспечивать внезапный прилив энергии и невосприимчивость в отношении

патогенных факторов, а также вызывать синергию познавательных

способностей. Эти открытия вывели нас на долгий путь к саморефлексии. А

поскольку мы стали пользующимися орудиями всеядными, то изменилась и сама

эволюция, перейдя от процесса медленного видоизменения нашей физической

формы к быстрому установлению культурных форм путем выработки ритуалов,

создания языков, письменности, мнемонических искусств и техники.

Причиной этих огромных перемен в значительной мере являлось наличие

синергий между людьми и различными растениями, с которыми они

взаимодействовали и вместе с которыми развивались. Честная оценка показала

бы главенствующую роль растений в основании человеческих институтов.

Принятие в будущем вдохновленных ботаникой сбалансированных решений (вроде

нулевого прироста народонаселения, извлечения водорода из морской воды и

масштабных программ использования отходов) может помочь реорганизации

нашего общества и нашей планеты в направлении к более целостной и чуткой к

окружающей среде линии Неоархаичного.

Подавление естественной очарованности человека измененными состояниями

сознания и сегодняшняя ситуация, представляющая угрозу для всей жизни на

земле, связаны тесно и непосредственно. Когда мы преграждаем людям доступ

к шаманскому экстазу, мы перекрываем освежающие воды эмоций, проистекающих

из глубокой, почти симбиотической, связи с землей. Как следствие этого,

возникают и поддерживаются стили общественной жизни с плохой адаптацией,

которые способствуют перенаселенности, варварскому отношению к ресурсам и

отравлению окружающей среды. Ни одна культура на земле не подвержена столь

тяжко наркотизации, как культура индустриального Запада в смысле

пристрастия к последствиям поведения, связанного с плохой адаптацией. Мы,

как обычно, продолжаем следовать "деловой" позиции в сюрреалистической

атмосфере растущих кризисов и непримиримых противоречий.

Нам, как виду, необходимо признать всю глубину нашей исторической дилеммы.

Мы так и будем "играть в полколоды", пока терпим главарей от правительства

и науки, осмеливающихся диктовать, на чем человеческая любознательность

может узаконенно сосредотачивать свое внимание, а на чем нет. Подобные

ограниче-ния, налагаемые на воображение человека, унизительны и абсур-дны.

Правительство не только ограничивает исследования психо-деликов, которые

могли бы привести к ценным находкам в области психологии и медицины, оно

осмеливается также не допускать их религиозного и духовного использования.

Религиозное использование психоделических растений - предмет гражданских

прав;

его ограничение является подавлением вполне законного религиозного

чувства. Фактически подавляется не просто какое-то религиозное чувство, а

конкретное религиозное чувство как опыт переживания "religio"*, основанный

на отношениях "растения - человек", которые естественно сложились задолго

до начала истории.

Мы не можем более откладывать честную переоценку того, какова истинная

цена и польза от традиционного употребления растений и психоактивных

веществ и какова, по контрасту с этим, истинная цена и польза от

подавления такого употребления. Наша планетарная культура находится в

опасности, так как она может уступить Оруэллову усилию, направленному

просто-напросто на уничтожение этой проблемы с помощью военного и

полицейского террора, обращенного против потребителей психоактивных

веществ в нашей популяции и их производителей в третьем мире. Эта

репрессивная возможность в значительной степени подпитывается

бессознательным страхом, являющимся плодом дезинформации и исторического

невежества.

Рассмотрение глубоко укоренившихся культурных предубеждений может

объяснить, почему вдруг западный ум столь тревожно и репрессивно настроен

против способствующих созерцанию психоактивных веществ. Вызванные этими

веществами изменения в сознании, обнажают драму того, что наша психическая

жизнь имеет физические основания. Психоактивные вещества бросают, таким

образом, вызов христианскому предположению о несокрушимости и об особом

онтологическом статусе души. Аналогичным образом они бросают вызов и

современной идее несокрушимости "эго" и его контролирующих структур.

Короче говоря, встречи с психоделическими растениями ставят под сомнение

все мировоззрение нашей культуры - культуры подавления, культуры

владычества.

В нашем пересмотре истории мы будем часто встречаться с темами "эго" и

культуры владычества. Фактически ужас, который испытывает "эго" при

созерцании растворения границ между самостью и миром, стоит не только за

подавлением измененных состояний сознания, но и вообще за подавлением

всего женственного, чужеродного и экзотичного, а также за подавлением

трансцендентных переживаний. Во времена доисторические, но Постархаичные -

где-то между 5-м и 3-м тысячелетиями до н. э. - подавление общества

партнерства патриархальными захватчиками создало основу для подавления

проводимого шаманами неограниченного экспериментального исследования

природы. В высокоорганизованных обществах'эта Архаичная традиция была

замещена традицией догм, жречества, патриархии, войн и в конечном счете

"рациональными и научными" ценностями, т.е. ценностями общества

владычества.

До этого момента я пользовался терминами "стиль партнерства" и "стиль

владычества" без объяснений. Этими полезными терминами я обязан Риане

Эйслер и весьма серьезному пересмотру истории в ее книге "Кубок и

клинок"4. Эйслер развивает концепцию, согласно которой "партнерские"

модели общества предшествовали "владыческим" формам социальной

организации, а впоследствии конкурировали с ними и были ими сокрушены.

Культуры владычества иерархичны, патерналистичны, материалистичны,

отличаются господствующим положением мужского пола. Эйслер полагает, что

напряженность между организациями, основанными на партнерстве и

организациями, основанными на владычестве, а также крайний экстремизм

модели владычества ответственны за наше отчуждение от природы, от самих

себя и друг от друга.

Эйслер дает блестящий анализ того, как на древнем Ближнем Востоке возникла

человеческая культура и переходит к описанию политических дебатов о

феминизации культуры и необходимости преодоления шаблонов мужского

доминирования при создании культуры жизнеспособной. Ее анализ "половой"

политики выводит уровень дебатов за пределы крикливого восхваления или

порицания древнего "матриархата" или "патриархата". В книге "Кубок и

клинок" вводятся понятия "общества партнерства" и "общества владычества",

и на основании свидетельств памятников археологии показывается, что на

огромных пространствах и в течение многих веков партнерские общества

древнего Ближнего Востока обходились без войн и переворотов. Войны и

патриархат пришли с появлением ценностей владычества.

НАСЛЕДИЕ ВЛАДЫЧЕСТВА

Наша культура, отравляющая себя ядовитыми побочными продуктами индустрии и

эгоцентристской идеологией, является несчастным наследником позиции,

свойственной владычеству, согласно которой изменения сознания путем

потребления тех или иных растений или веществ почему-то ошибочно,

онанистично и антисоциально. Я же докажу, что подавление шаманского

гнозиса с его опорой на экстатическое растворение "эго" и настаиванием на

таком растворении лишило нас смысла жизни и сделало врагами планеты, самих

себя и своих внуков. Мы убиваем нашу планету ради того, чтобы сохранить в

неприкосновенности упорные претензии, присущие культурному стилю

владычества "эго".

Время перемениться.

I. РАЙ

1. ШАМАНИЗМ: СТАНОВЛЕНИЕ МЕСТА ДЕЙСТВИЯ

Раонги тихо сидел в угасающем свете огня. Он чувствовал, как тело

изгибается глубоко внутри, напоминая своими изгибами картину глотания у

угря. Когда мысль эта у него оформилась, в затемненном пространстве за

закрытыми веками послушно возникла голова угря, но великоватая и омытая

голубоватым светом.

О Мать-дух первого водопада...

Праматерь первых рек...

Покажись, покажись.

В ответ на эти голоса затемненное пространство за медленно вращающимся

образом угря наполнилось искрами; волны света вздымались все выше и выше в

сопровождении какого-то нарастающего рева.

"Это - первая марка". - Этот голос принадлежит Манги - старшей шаманке

селения Ярокамена. - "Она сильна. Так сильна".

Манги безмолвствует, пока видения исчезают над ними. Они на краю Вентури -

мира реального, голубой зоны. Шум падающего дождя снаружи неузнаваем.

Шелест сухой листвы смешивается со звуком далеких колоколов. Звон их

кажется больше похожим на свет, чем на звук.

* * *

До сравнительно недавних пор практика Манги и ее уединенного амазонского

племени была повсюду типичной религиозной практикой. Лишь в последние

несколько тысячелетий теология и ритуал перешли к более сложным, но не

всегда более полезным формам.

ШАМАНИЗМ И ОБЫЧНАЯ РЕЛИГИЯ

Перед прибытием в начале 1970-х годов в верховья Амазонки я провел

несколько лет в странах Азии. Азия - это место, где песчаный ландшафт

устлан разбитой скорлупой брошенных религи-озных онтологии и словно

выскобленными песком панцирями скарабеев. Я объездил Индию в поисках

чудесного. Посетил ее храмы и ашрамы, джунгли и горные пристанища. Но йоги

- пожизненного призвания, мании немногих наставляемых и аскетов -

оказалось недостаточно для того, чтобы повести меня к тем внутренним

ландшафтам, которые я искал.

В Индии я узнал, что религия - во все времена и повсюду, где светлое пламя

духа иссякло, - не более, чем суета. Религия в Индии взирает утомленными,

как мир, очами, которым знакомы четыре тысячелетия жречества. Современная

индуистская Индия была для меня и антитезой, и надлежащей прелюдией к

почти архаичному шаманизму, который я обнаружил в низовьях Рио-Путу-майо,

в Колумбии, когда прибыл туда изучать использование шаманами

галлюциногенных растений.

Шаманизм - это практика верхнепалеолитической традиции целительства,

прорицания и театрализованного представления, основанная на натуральной

магии и появившаяся 10-50 тысяч лет назад. Мирча Элиаде - автор книги

"Шаманизм: архаичные техники экстаза" и крупнейший специалист по шаманизму

в аспекте сравнительного религиоведения - показал, что шаманизм во все

времена и повсеместно сохранял удивительную внутреннюю взаимосвязь

практики и веры. Определенные технические приемы и результаты остаются

одними и теми же у всех шаманов, будь то живущий в Арктике инуит или

витото с верховьев Амазонки. Важнейшим из этих инвариантов является экстаз

- момент, который мы с братом отметили в нашей книге "Невидимый ландшафт".

Экстатическую часть посвящения шамана анализировать труднее, так как она

зависит от определенной восприимчивости к состояниям транса и экстаза со

стороны новичка; он может быть угрюмым, слабым и болезненным,

предрасположенным к уединению, у него могут быть и припадки эпилепсии,

кататонии или какие-то иные отклонения психики, (хотя далеко не всегда,

как это утверждали некоторые авторы, писавшие на данную тему)1. В любом

случае его психологическая предрасположенность к экстазу составляет лишь

отправной пункт для его инициации: новичок после той или иной

психосоматической болезни или психических отклонений, какие могут быть

более или менее интенсивными, начнет наконец проходить через болезнь и

трансы инициации: он будет целыми днями лежать как мертвый или находиться

в глубоком трансе. В течение этого времени к нему во снах будут являться

его духи-помощники, и он сможет получать от них инструкции. Во время этого

продолжительного транса новичок неизменно переживает момент мистической

смерти и воскресения. Он может видеть себя развоплощенным до состояния

скелета, а затем одетым новой плотью или же сваренным в котле, пожираемым

духами, а затем снова ставшим целым и невредимым. Он может также

воображать, что духи оперируют его, удаляют его органы и замещают их

"магическими камнями", а затем зашивают.

Элиаде показывает, что, хотя конкретные детали могут быть различными в

разных культурах и у разных индивидов, общая структура шаманизма ясна:

шаман-неофит проходит символическую смерть и воскресение, что понимается

как коренное преображение в сверхчеловеческое состояние. С этого времени

шаман имеет доступ к сверхчеловеческому плану, он - мастер экстаза, он

может по собственной воле путешествовать в сфере духа, а самое важное, как

мы отмечали в книге "Невидимый ландшафт", - лечить и прорицать.

Короче говоря, шаман преображается из профанического состояния бытия в

священное. Он не только повлиял на собственное лечение этой мистической

трансмутацией, он облечен теперь властью священного, а следовательно,

может лечить и других. Так что отныне важно помнить, что шаман этот

гораздо больше, чем просто больной или сумасшедший;

он больной, исцеливший себя, он излечился и должен ша-

манить, чтобы оставаться излеченным2.

Следует отметить, что Элиаде использовал слово "профаниче-ский" умышленно,

с намерением создать явный разрыв между понятием профанического мира

обычного опыта и миром священным, который "совсем Иной"3.

ТЕХНИКИ ЭКСТАЗА

Для достижения экстаза не все шаманы используют опьяняющие растения, но

вся шаманская практика ставит своей целью вызывание экстаза. Битье в

барабан, манипулирование дыханием, всяческие суровые испытания, голодание,

театрализованные иллюзии, половое воздержание - все это освященные

временем методы вхождения в транс, необходимый для работы шамана. Но ни

один из этих методов не является столь же эффективным, древним и

всесокрушающим, как использование растений, содержащих химические

соединения, вызывающие видения.

Данная практика использования визионерских опьяняющих растений может

показаться некоторым людям Запада чуждой или неожиданной. Наше общество

рассматривает психоактивные снадобья как нечто фривольное или опасное, в

лучшем случае предназначенное для лечения серьезных душевных болезней,

когда недоступен никакой иной действенный метод. Мы сохраняем

представление о целителе как о медике-профессионале, умеющем лечить

благодаря владению специальными знаниями. Но эти специальные знания

современного врача - знания клинические, далекие от драматической ситуации

конкретного человека.

Иное дело шаманизм. Здесь, если и применяются какие-то психоактивные

средства, то их принимает шаман, а не пациент. Мотивация также совершенно

иная. Растения, используемые шаманом, не предназначены для стимулирования

иммунной системы или какой-либо иной системы защиты тела от болезней. Эти

растения, скорее, позволяют целителю войти в некую незримую сферу, в

которой причинность мира обычного сменяется принципом натуральной магии. В

этой сфере язык, идеи и смысл имеют большее влияние, чем причина и

следствие. Симпатии, резо-нансы, намерения и личная воля лингвистически

преумножаются поэтической риторикой, пробуждается воображение, и иногда

формы его зримо осязаемы. В пределах магической установки шамана обычные

связи мира и то, что мы называем естественными законами, утрачивают свое

значение или не принимаются во внимание.

МИР, СОТВОРЕННЫЙ ЯЗЫКОМ

Доказательства, собранные за тысячелетия шаманского опыта, свидетельствуют

о том, что мир действительно в некотором роде сотворен языком. Не совпадая

с ожиданиями современной науки, такое радикальное предположение находится

в согласии со многими моментами современного лингвистического мышления.

"Лингвистическая революция XX века, - заявляет антрополог Бостонского

университета Майсиа Ландау, - состоит в признании того, что язык - это не

просто некий механизм для передачи идей о мире, но в первую очередь,

определенный инструмент для приведения мира в существование. Реальность не

просто "переживается" или "отражается" в языке - она действительно

создается языком"4.

С точки зрения психоделического шамана мир видится по своей природе скорее

чем-то вроде словесного выражения или рассказа, нежели чем-то, имеющим

отношение к лептонам и барио-нам ил'и зарядам и спинам, о которых говорят

наши верховные жрецы-физики. Для шамана космос - это рассказ, который

становится верным, когда его сказывают и когда он сам себя сказывает.

Такая перспектива подразумевает, что человеческое воображение может

зацепиться за росток бытия в мире. Свобода, личная ответственность и

смиряющее осознавание истинной величины и разумности мира соединяются в

этой точке зрения, чтобы сделать ее основанием для подлинной Неоархаичной

жизни. Почтение к силам языка и коммуникации и погружение в них являются

основой пути шамана.

Вот почему шаман - дальний предок поэта и художника. Наша необходимость

почувствовать себя частью мира как бы требует, чтобы мы выражали себя

через творческую деятельность. Первичные истоки этой творческой

способности скрыты в тайне языка. Экстаз шамана есть акт жертвы, который

удостоверяет подлинность как индивидуальной самости, так и того, чему она

предается, - тайны бытия. Поскольку наши карты реальности определяются

нашими настоящими обстоятельствами, мы склонны к утрате способности

осознавать более значительные формы времени и пространства. И лишь с

обретением доступа к Трансцендентному Иному можно уловить проблески этих

форм времени и пространства и нашу роль в них. Шаманизм стремится к этой

высшей точке зрения, которая достигается через подвиг лингвистической

доблести. Шаман - это тот, кто достиг видения начала и конца всех вещей, и

кто может передать это видение. Для мыслящего рационально это невероятно,

но техники шаманизма направлены именно к этой цели, и она является

источником их силы. Самой выдающейся среди шаманских техник является

техника использования растительных галлюциноге-нов, хранящих живой

растительный гноэис, который, ныне почти забытый, находится в нашем

далеком прошлом.

РЕАЛЬНОСТЬ ВЫСШИХ ИЗМЕРЕНИЙ

Вступая в сферу разума растений, шаман некоторым образом получает

привилегированный доступ к высшим измерениям опыта. Здравый смысл

предполагает, что, хотя языки постоянно развиваются, тот сырой материал,

который язык выражает, сравнительно постоянен для всех людей. Тем не менее

нам известно также, что в языке хопи нет ни прошедшего, ни будущего

времени, нет и соответствующих понятий. Как же тогда хопи могут быть

похожи на нас? А у инуитов нет местоимения первого лица. Так как же их мир

может быть подобен нашему?

Грамматика языков - их внутренние правила - тщательно изучена. Однако

слишком мало внимания было посвящено исследованию того, как язык создает и

определяет пределы реальности. Быть может, язык правильнее понимать,

считая его магическим, ибо в магии подразумевается, что мир сотворен

языком.

Если язык принять за первичные данные познания, то мы здесь, на Западе,

введены в досадное заблуждение. Только шаманские подходы способны будут

дать нам ответы на вопросы, которые мы считаем наиболее интересными: кто

мы такие? откуда мы? к какому уделу движемся? Вопросы эти никогда не были

так важны, как сегодня, когда очевидность несостоятельности науки, ее

неспособности напитать душу человека ощущается во всем. Ведь у нас не

просто временный духовный кризис; если мы не будем достаточно бдительны,

он станет смертельным приговором коллективному телу и духу.

Рациональный, механистический, антидуховный уклон нашей собственной

культуры сделал для нас невозможным оценить духовную установку шамана. В

культурном и языковом плане мы слепы к миру сил и взаимосвязей, отчетливо

видимых тому, кто сохранил характерное для Архаичного отношение к природе.

Конечно, когда я 20 лет назад прибыл на Амазонку, я ничего этого не знал.

Подобно большинству людей Запада, я считал, что магия - феномен чего-то

наивного и примитивного, что наука может дать объяснение всему

происходящему в мире. В таком состоянии интеллектуальной наивности я

впервые столкнулся с псило-цибиновыми грибами в местечке Сан-Аугустино в

Альто-Магдале-не (Южная Колумбия). Потом, немного позже, во Флоренсии у

меня произошла также встреча и знакомство с визионерским напитком йяге или

аяхуаска из лианы вида Banisteriopsis - подпольной легенды 60-х годов5.

Переживания, которые охватили меня в этих путешествиях, были

преображающими для моей личности и, что еще важнее, они ввели меня в опыт,

жизненно важный для восстановления равновесия в нашем обществе и

окружающей среде.

Я принял участие в групповом разуме, который порождается в визионерских

сеансах аяхуаскеро. Я видел магические стрелы красного света, которые один

шаман может послать против другого. Но откровениями большими, чем

паранормальные подвиги даровитых магов и духовных целителей, были те

внутренние богатства, которые я обнаружил в собственном уме в

кульминационные моменты этих переживаний. Я предлагаю свой отчет как

свидетель, которым мог стать каждый: если через эти переживания прошел я,

то они могут быть частью общего опыта мужчин и женщин везде и всюду.

СЕРДЦЕ ШАМАНИЗМА

Мое шаманское воспитание не было уникальным. Тысячи людей так или иначе

приходят к выводу, что психоделические растения и институт шаманов,

предполагающий их использование, являются серьезным инструментом

исследования внутренних глубин человеческой психики. Психоделические

шаманы ныне составляют распространенную по всему миру и разрастающуюся

субкультуру исследователей гиперизмерений, причем многие из них - люди

весьма образованные. Уже вырисовывается определенная картина, какая-то

область просматривается еще смутно, но становится все заметнее, требуя к

себе внимания рационального обсуждения и, возможно, угрожая разрушить его.

Мы еще можем вспомнить, как жить и как занять свое настоящее место в этом

со единяющем узоре - в лишенной швов материи всех вещей.

Понимание того, как достигнуть этой гармонии, скрывается в забытых и

попранных культурах тропических лесов и пустынь третьего мира, а также в

заповедниках и резервациях, в которые культуры владычества загнали

аборигенов. Шаманский гнозис, должно быть, умирает. Он, несомненно,

меняется. Но растительные галлюциногены, являющиеся источником старейшей

из человеческих религий, остаются прозрачным родником, таким же

освежающим, как и всегда. Шаманизм жизнеспособен и реален, потому что в

нем происходит индивидуальная встреча с проблемой и чудом, экстазом и

экзальтацией, вызываемыми галлюциноген-ными растениями.

Мои встречи с шаманизмом и галлюциногенами на Амазонке убедили меня в их

важной, буквально спасительной роли. А однажды убедившись, я решил

просеять разного рода лингвистический, культурный, фармакологический и

личный хлам, закрывающий тайну. Я надеялся прояснить сущность шаманизма,

проследить явление божества до его обители. Мне хотелось заглянуть под

покровы его головокружительного танца. Мне, космическому соглядатаю,

мечталось о встрече с красотой обнаженной.

Какой-нибудь циник, приверженец культуры владычества мог бы

удовлетвориться тем, что отклонил бы это как иллюзию романтической юности.

Вся ирония в том, что когда-то и я был таким же циником. Я считал эти

поиски глупостью. Я знал, в чем суть. "Иное? Обнаженная красота

платоническая? Ты, должно быть, сам себя обманываешь!"

И должен признать, что на моем пути было немало сумасбродств. "Мы должны

стать Божьими дурачками", - убеждал меня как-то один знакомый энтузиаст

дзен, подразумевая под этим "найти дорогу". Искать и находить было

методом, который "работал" в моем прошлом. Я знал, что шаманская практика,

основанная на использовании галлюциногенных растений, еще жива на

Амазонке, и решил проверить свою интуицию относительно того, что за этим

лежит великая неоткрытая тайна.

* * *

Реальность превзошла ожидания. Покрытое струпьями лицо старухи-прокаженной

стало еще отвратительнее, когда огонь, за которым она следила, вдруг ярко

вспыхнул, после того как она добавила дров. В полумраке за нею я видел

проводника, который доставил меня в это безымянное место на Рио-Кумала.

Там, в баре городка на реке, случайная встреча с лодочником, согласившимся

взять меня повидать работающую с аяхувской ведьму-чудодейку из местной

легенды, казалась мне замечательным шансом. Теперь же через три дня пути

по реке и еще полдня скитаний по раскисшим тропам, на каждом шагу грозящим

просто-напросто снять с тебя обувь, моей уверенности поубавилось.

В этот момент первоначальная цель моих поисков - настоящая аяхуаска из

лесных глубин, по слухам, резко отличающаяся от пойла шарлатанов с

рыночной площади, - едва ли сохраняла для меня какой бы то ни было интерес.

"Томе, кабальеро!" - усмехнулась старуха, предлагая мне полную чашку

черной вязкой жидкости. Поверхность ее отливала блеском моторного масла.

"Должно быть, она вжилась в эту роль", - подумал я, выпивая жидкость. Она

была теплой и соленой и имела известковый и одновременно

горьковато-сладкий привкус. У нее был вкус крови чего-то

старого-престарого. Я старался не думать о том, насколько я теперь зависим

от милости этих странных людей. Но на деле смелость моя убывала.

Насмешливые взгляды доньи Каталины и проводника мало-помалу застывали,

глаза их смахивали на глазки богомола. Волна звуков насекомых, носящихся

над рекой, как бы рассекала мрак клинками остроконечного света. Я

чувствовал, как немеют губы.

Стараясь не казаться таким уж опьяненным, я направился к своему гамаку и

лег. За прикрытыми веками текла река красноватого света. В каком-то сонном

ментальном пируэте мне вдруг пришло в голову, что на крышу лачуги садится

вертолет, и это было мое последнее впечатление.

Когда я очнулся, мне показалось, будто я несусь на внутреннем витке волны

ярко сияющей, прозрачной информации, высотой в несколько сот футов.

Веселое оживление сменилось ужасом, когда я осознал, что волна моя несется

к каменистой береговой линии. Все исчезло в шумном хаосе информационной

волны, разбившейся о виртуальный берег. Еще какое-то время, и у меня

возникло впечатление, что я потерпевший кораблекрушение матрос,

выброшенный на незнакомый берег в тропиках. Чувствую, как прижимаю лицо к

горячему песку тропиков. Чувствую себя счастливым, оттого что остался жив.

Я счастлив, что жив! А может, я жив, для того чтобы быть счастливым? Я

разражаюсь смехом.

В этот момент старуха запела. Это была необычная песня- магическая

исцеляющая песнь икаро, которая в нашем опьяненном и экстатическом

состоянии кажется больше похожей на какую-то тропическую рыбу или на

оживший многоцветный шелковый шарф, чем на вокальное исполнение. Песнь эта

- зримое выражение силы, раскрывающей и успокаивающей нас.

ШАМАНИЗМ И УТРАЧЕННЫЙ МИР АРХАИЧНОГО

Мирча Элиаде прекрасно определил шаманизм как "архаичные техники экстаза".

Здесь важно использование у Элиаде термина "архаичный", поскольку он

намекает нам на ту роль, которую шаманизм должен играть во всяком

подлинном оживлении жизнеспособных Архаичных форм существования, жизни и

понимания. Шаман получает доступ в мир, скрытый от тех, кто пребывает в

обычной реальности. В этом ином измерении таятся силы и полезные, и

вредные. Его правила - не из нашего мира: они больше похожи на те, что

действуют в мифах и снах.

Шаманы-целители настаивают на существовании разумного Иного где-то в

соседнем измерении. Существование экологии душ, или развоплощенного

разума, не является чем-то, что наука может позволить и выяснить, не

затрагивая своих предпосылок. В особенности если это Иное когда-то было

2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.