.RU

4. Убеждение - Хелен филдинг бриджит джонс: грани разумного

4. Убеждение


24 февраля, понедельник

210 фунтов (суммарный вес тела и несчастья); порций алкоголя – 1; сигарет – 200 000; калорий – 8477 (не считая шоколада); теорий о том, что происходит, – 447; кол во передумываний насчёт того, что мне делать, – 448.

3.00. Не знаю, что бы я вчера делала, если бы не подруги. Позвонила им сразу же, как только Марк уехал, через пятнадцать минут они уже были у меня, и никто ни разу не произнёс: «Я тебя предупреждала…»

Шеззер ворвалась с батареей бутылок и охапкой пакетов, пролаяв:

– Он звонил?

Вся сцена очень напоминала эпизод из сериала «Скорая помощь», когда появляется доктор Грин.

– Нет, – ответила за меня Джуд, засовывая мне в рот сигарету как термометр.

– Это вопрос времени! – бодро заверила Шез, откупоривая бутылку шардонне и распаковывая три пиццы, две пачки пралине со сливками и пакет с твиксами.

– Ага! – подхватила Джуд, выкладывая на видеомагнитофон кассету с фильмом «Гордость и предубеждение»; за ней последовали «Через любовь и потерю – к самооценке», «Пособие по пяти стадиям любви» и «Как залечить рану ненавистью». – Он вернется.

– Как вы думаете, может, мне ему позвонить? – пролепетала я.

– Не ет! – завопила Шез.

– Ты с ума сошла! – закричала Джуд. – Он марсианский попрыгунчик на резинке. Последнее, что ты должна делать, – это звонить ему!

– Знаю, – обиженно согласилась я.

Не думает же она, что я настолько неначитанна.

– Ты должна позволить ему вернуться в свою пещеру и осознать свою любовь. А ты сползаешь от Исключительности обратно к Неуверенности.

– А вдруг он…

– Давай ка, Шез, наливай! – вздохнула Джуд. – А то она всю ночь будет ждать, когда он позвонит, вместо того чтобы работать над самооценкой.

– Не е ет! – взревела я, как будто они собирались отрезать мне ухо.

– Вот так! – Шез со щелчком выдернула телефонный шнур из розетки. – Это пойдёт ему на пользу.

Два часа спустя я уже чувствовала, что окончательно запуталась.

– «Чем больше мужчине нравится женщина, тем больше он будет избегать серьёзных отношений!» – победно вычитала Джуд цитату из «Свидания Марса и Венеры».

– По моему, вполне в духе мужской логики, – возразила Шез.

– Значит, то, что он меня бросил, на самом деле означает, что он и впрямь серьезно воспринимает наши отношения? – оживилась я.

– Подожди, подожди… – Джуд уткнулась в «Эмоциональную интеллигентность». – Жена ему изменила?

– Да, – промямлила я с полным ртом твиксов, – через неделю после свадьбы, с Даниелом.

– Хмм… Понимаешь, похоже на то, что он тоже испытал Эмоциональную Утрату, возможно из за эмоционального «ушиба», который получил раньше, а ты сама того не желая его задела. Конечно, конечно, вот в чём дело! Вот почему он так бурно отреагировал на то, что ты обнималась с мальчиком. Так что не волнуйся: как только «ушиб» перестанет расшатывать его нервную систему, он осознает свою оплошность.

– И поймёт – следует встречаться с кем нибудь другим, потому что ты слишком ему нравишься! – весело заключила Шерон, закуривая сигарету.

– Замолкни, Шез! – шикнула на неё Джуд. – Замолкни!

Поздно – образ Ребекки соткался в воздухе, заполнив всю комнату, как прозрачный монстр.

– Ой ёй ёй ёй!.. – простонала я, закатив глаза.

– Быстро, дай ей выпить, дай ей выпить! – крикнула Джуд.

– Прости, прости… Поставь «Гордость и предубеждение»… – забормотала Шез, наливая мне в рот чистый бренди. – Найди место с мокрой рубашкой. Пиццу есть будем?

Всё это походило на Рождество или, скорее, на ситуацию, когда кто то умирает, но в суматохе с похоронами всё встает с ног на голову и это настолько отвлекает, что никто и не замечает потери. Беда наступает, когда жизнь возвращается в обыкновенное русло и становится как было, только уже без умершего. Например, как сейчас.

19.00. Дикая радость! Вернулась домой – лампочка на автоответчике мигает.

– Бриджит, привет, это Марк. Не знаю, где ты была вчера вечером, но ладно, просто проверяю. Попробую позвонить позже.

Попробует позвонить позже, хмм… Итак, это, по видимому, означает, что мне не надо ему звонить.

19.13. Не перезвонил. Не уверена, что теперь будет правильно. Лучше позвоню Шез.

В довершение ко всему прочему волосы взбесились, будто из сострадания ко мне. Странное явление природы: неделями прическа нормальная – и вдруг за какие то пять минут впадает в бешенство и объявляет, что пора стричься; так ребенок начинает реветь, чтобы его покормили.

19.30. Позвонила Шез; проиграла ей сообщение и спросила, стоит ли мне перезвонить.

– Нет! Дай ему помучиться. Если он тебя бросил, а потом передумал, ему ещё придется доказать, чёрт подери, что он тебя достоин.

Шез права. Да, я оч. решительно настроена отн. Марка Дарси.

20.35. Хотя… может, ему грустно. Ужасаюсь при мысли, что он сидит, в своей футболке «Ньюкасл юнайтед», и грустит. Может, всё таки позвонить?

20.50. Только собралась звонить Марку и высказать ему, как я его люблю и что всё это просто недоразумение, но, на моё счастье, Джуд успела позвонить, раньше чем я взяла трубку. Сообщила ей о своём спонтанном, но подозрительно положительном настрое.

– Итак, ты хочешь сказать, что снова впала в Отрицание Очевидного?

– Да а… – неуверенно согласилась я. – Может, позвонить ему завтра?

– Нет! Если хочешь возобновить отношения, нельзя омрачать их всякими сценами, так что подожди четыре пять дней, пока не восстановишь форму, а потом… Да, ничего плохого, если сделаешь такой легкий, дружественный звонок, просто чтобы дать ему понять – всё о'кей.

– «Дружественный звонок»?..

– Да да, вот так и поступи! Ручаюсь тебе – это пойдёт только на пользу вашим отношениям.

23.00. Не позвонил. Вот чёрт! Совсем сбита с толку. Мир любовных отношений – это как отвратительная игра с блефом и двойным блефом: мужчины и женщины ведут огонь друг по другу, засев по разные стороны баррикады. Будто существует некий свод законов и предполагается, что все должны ему следовать, но никто не знает, в чём он состоит, и каждый просто выдумывает свой собственный. И в результате тебя бросают, потому что ты не следовал правильным законам. Но ведь ты и не мог, поскольку заранее не знал, что это за законы!

* * *


25 февраля, вторник

Проезжала мимо дома Марка Дарси с целью проверить, горит ли там свет, – 2 раза (или четыре, если считать в обе стороны); набирала 141 (чтобы он не мог вычислить мой номер, если позвонит по 1471) и сразу же звонила ему на автоответчик, просто чтобы услышать его голос, – 5 раз (плохо) (хотя оч. хор., что не оставила сообщений); искала в телефонной книге номер Марка Царей, просто чтобы убедиться, что он ещё существует, – 2 раза (оч. сдержанно); исходящих звонков с мобильного, чтобы не занимать телефонную линию, на случай если он позвонит, – 100 проц.; звонящих абонентов, вызвавших злое раздражение тем, что они не Марк Царей (если не звонили, чтобы поговорить о Марке Царей), и принужденных освободить телефон как можно быстрее, чтобы не заблокировать звонок от Марка Дарси, – 100 проц.

20.00. Только что звонила Магда – спрашивала, как прошёл уик энд. Рассказала ей всё.

– Слушай, если ты ещё раз так сделаешь – отправишься в угол! Харри! Извини, Бридж. А он что?

– Я с ним не разговаривала.

– Что? Почему?

Рассказала всё про сообщение на автоответчике и теорию марсианской резинки – эмоционального ушиба – избыточной любви.

– Бриджит, я просто отказываюсь верить! Из всей твоей истории вовсе не следует, что он тебя бросил. Просто у него испортилось настроение – ведь он поймал тебя, когда ты с кем то там обнималась.

– Не обнималась я! Это всё произошло… случайно, против моей воли.

– Но он же не умеет читать мысли. Как, интересно, он узнает, что ты чувствуешь на самом деле? Вам надо объясниться! Ох, извини… Немедленно вытащи это у него изо рта! Ты идёшь со мной! Идёшь со мной наверх и встаёшь в угол!

20.45. Может, Магда и права: просто я вбила себе в голову, что он меня бросил, а он вовсе этого не имел в виду. А тогда, в машине, просто был расстроен из за всей этой истории с обниманиями и хотел, чтобы я что нибудь сказала, а теперь он думает, будто я его избегаю! Надо позвонить. Вот в чём проблема современных отношений (или экс отношений) – не хватает общения.

21.00. Да, я собираюсь это сделать.

21.01. Поехали.

21.10. Марк Дарси резко ответил: «Да?» – бесконечно нетерпеливым тоном. В трубке слышался какой то шум. Потеряв всю свою решимость, шепчу:

– Это я, это Бриджит…

– Бриджит! Ты с ума сошла! Вообще ничего не соображаешь? Не звонила мне два дня – и теперь звонишь посреди самого важного, самого решающего! Не е е ет! Не е е ет! Дубина, чёрт!.. Господи, дубина, – прямо за защитником! Это же фол! Тебя же… Всё, он его штрафует… его удаляют. О господи! Слушай, я тебе перезвоню, когда кончится.

21.15. Конечно, я же знала – там какой то финал чемпионата мира или чего то еще. Просто забыла; всё из за того, что переволновалась и погрязла в эмоциональном болоте. С каждым может приключиться.

21.30. Как можно было быть такой дурой? Как? Как?!

21.35. Боже, телефон! Марк Дарси! Нет, это Джуд.

– Ну что? Он не стал с тобой разговаривать, потому что смотрел футбол?! Кончай с ним, кончай немедленно! Будет звонить – тебя нет дома. Как он смеет?!

Сразу поняла, что Джуд права: если бы Марк действительно серьёзно ко мне относился, футбол не оказался бы важнее. Шез была ещё более выразительна.

– Единственная причина помешательства мужчин на футболе – это их врожденная неполноценность! – взорвалась она. – Комплекс: болеют за какую нибудь команду, устраивают вокруг этого жуткую шумиху, а воображают, что сами выигрывают матч, что им это одобрение, аплодисменты, всяческие почести…

– Да. Так ты придёшь к Джуд?

– Э э э… нет.

– Почему?

– Мы с Саймоном будем смотреть матч. С Саймоном? Шеззер и Саймон?.. Но Саймон просто один из наших друзей.

– Но ведь ты говорила…

– Это совсем другое. Люблю футбол, потому что это очень интересная игра.

Хмм… Уже выходила из дома, когда телефон снова зазвонил.

– О, привет, дорогая, это мама. У нас тут всё замечательно! Все обожают Веллингтона! Мы брали его с собой в Ротари и…

– Мама, ты демонстрируешь кругом Веллингтона как какой нибудь экспонат!

– Ты знаешь, дорогая, – холодно отозвалась мама, – что я действительно ненавижу – так это расизм и фанатизм.

– Что о?

– А вот что. Когда Робертсоны вернулись из Амершама, мы возили их в Ротари, и ты ничего тогда не говорила, верно?

Перевожу дыхание, пытаясь выбраться из паутины логических извращений.

– Ты всегда раскладываешь всё по маленьким коробочкам, ведь правда, – с этими твоими Самодовольными Женатиками, Одиночками, цветными и гомосексуалистами. Ладно, я звоню напомнить: «Мисс Сайгон» в пятницу, начало в семь тридцать.

О боже! Мычу в отчаянии:

– Э э э…

Уверена, что не соглашалась, уверена!

– Ты идёшь, Бриджит; мы уже купили билеты.

Малодушно согласилась принимать участие в этом странном увеселении, невнятно извинившись за Марка – он работает, – и этим крайне маму взбудоражив.

– «Работает», фрр! Над чем таким он трудится в пятницу вечером? Тебе не кажется, что он слишком много работает? Не думаю, чтобы работа…

– Мам, правда надо идти, опаздываю к Джуд! – твердо заявила я.

– О, вечно ты бегаешь туда сюда! Джуд, Шерон, йога… Меня удивляет, что у вас с Марком ещё находится время как то встречаться!

Как только приехала к Джуд, разговор естественным образом закрутился вокруг Шеззер и Саймона.

– Нет, правда! – Джуд заговорщицки наклонилась ко мне, хотя в квартире больше никого не было. – Наткнулась на них в субботу, в «Конран шоп»: вместе хихикали над прилавком с ножами, как пара Самодовольных Женатиков.

Современные Одиночки отличаются тем, что единственный способ для них вступить в нормальные отношения – это сделать вид, что никаких отношений нет. Шез с Саймоном вроде не встречаются, но при этом делают всё, что полагается делать обычным парам. А нам с Марком вроде полагается встречаться, но мы при этом вообще друг с другом не видимся.

– Я считаю, люди должны говорить не «мы просто хорошие друзья», а «мы просто встречаемся», – мрачно изрекла я.

– Ага, – кивнула Джуд. – Может, лучше всего «платоническая дружба в сочетании с вибратором»?

Возвращаюсь домой – полное раскаяния сообщение от Марка: пытался звонить сразу после матча, но телефон постоянно занят, а теперь меня вообще нет. Раздумываю, стоит ли ему перезванивать, и тут он сам – винится:

– Прости меня, я ужасно расстроен. А ты?

– Понимаю, – мягко соглашаюсь я. – Чувствую то же самое.

– Я все думаю: ну почему?..

– Верно! – просияла я.

На меня накатывает необоримая волна любви и облегчения.

– Так глупо и не нужно! – с мукой продолжает Марк. – Бессмысленный порыв – и такие ужасные последствия.

– Понимаю… – Вот чёрт, да он переживает ещё больше, чем я.

– Как можно жить после этого?

– Ну, мы ведь люди, – мудро рассуждаю я. – Люди должны прощать друг друга и… себя.

– Ха, легко сказать! – убивается Марк. – Если б его не удалили, нам ни за что не присудили бы пенальти! Мы сражались как короли против львов, но это стоило нам игры.

Издаю сдавленный писк, в голове всё перемешалось… Не может же и впрямь так быть, что футбол у мужчин заменяет чувства?.. Понимаю, футбол захватывает, сплачивает нацию общими целями и общей ненавистью, но все эти муки, депрессии и скорби затягиваются на многие часы после игры и это, безусловно…

– Бриджит, в чём дело? Это просто игра! Даже я это понимаю. Когда ты мне позвонила во время матча, я был так взвинчен, что… Но это просто игра.

– Верно, верно, – отзываюсь я, обводя комнату бешеным взором.

– Ладно, что происходит? От тебя несколько дней ни звука. Надеюсь, ты не обнималась с очередным ти нэйджером… О, подожди, подожди, собираются переигрывать… Давай я заеду завтра… нет, стой, у нас завтра матч… в четверг, а?

– Э э э… ладно! – выдыхаю я.

– Вот и здорово, встретимся около восьми.

* * *


26 февраля, среда

130 фунтов; порций алкоголя – 2 (оч. хор.); калорий – 3845 (плохо); минут, не загруженных размышлениями отн. Марка Дарси, – 24 (существенный прогресс); вариантов двурогой скульптуры, изобретенных волосами, – 13 (тревожно).

8.30. Так, всё, видимо, хорошо (не считая, конечно, волос), хотя возможно, что Марк избегал темы, поскольку не хотел обсуждать чувства по телефону. Итак, завтра вечером всё решится.

Важно быть уверенной в себе, восприимчивой, ответственной, ни на что не жаловаться, восстановить положение и… э э э… выглядеть сексапильно. Посмотрим, может, удастся постричься в перерыве. А перед работой пойду в спортзал. А если ещё схожу в сауну – буду вся светиться.

8.45. Из банка пришло письмо – уведомление о перерасходе. И приложен чек на имя «М.С.Ф.С.». Ха, совсем забыла! Мошенник из химчистки сейчас будет разоблачен, и я получу обратно 149 фунтов. О о ох, из чека выпала записка; там сказано: «Чек выписан на „Маркс и Спенсер“. Финансовая служба».

Это рождественский взнос за карту «М и С». Ох, о боже! Теперь слегка неудобно за то, что я мысленно оклеветала невинного работника и так глупо вела себя с парнем. Хмм, теперь уже слишком поздно идти в спортзал; да и вообще, я расстроена. Пойду после работы.

14.00. Офис. Туалет. Полная, полнейшая катастрофа! Только что вернулась из парикмахерской. Сказала Паоло, что хочу лишь слегка подровнять и чтобы вместо бешеного хаоса получилось как у Рэйчел в сериале «Друзья». Он принялся ворошить мои волосы, и я тут же почувствовала себя в заботливых руках гения, с интуитивным чувством красоты. Паоло казался мне волшебником… Перекидывал волосы так и сяк, вздувал феном в огромный шар, многозначительно поглядывал на меня, как бы желая сказать: «Сейчас превращу вас в горячую цыпку».

Потом он вдруг остановился. Причёска получилась абсолютно безумная – как у школьной училки, которой сделали перманент, а потом постригли «под горшок». Паоло взирал на меня с выжидающей, уверенной ухмылкой, а его помощник подошёл к нам и завздыхал: «О, это божественно!» Я запаниковала, в ужасе уставившись на себя в зеркало, но между нами с Паоло уже установились такие отношения взаимного восхищения, что высказать свое разочарование означало всё это разрушить, как невероятно сложный карточный домик. В результате я присоединилась к сумасшедшим излияниям восторга по поводу монстровой причёски и дала Паоло пять фунтов чаевых. Когда вернулась на работу, Ричард Финч заметил, что я похожа на Рут Мэдок из «Хай де хай».

19.00. Дома. Причёска похожа на совершенное чучело с жутко короткой чёлкой. Только что битых сорок пять минут таращилась на себя в зеркало и поднимала брови, пытаясь заставить чёлку выглядеть подлиннее. Но не могу же я завтра весь вечер походить на Роджера Мура, когда враг пригрозил взорвать его, весь мир и крошечную коробочку с жизненно важными микросхемами Ml5.

19.15. Попыталась изобразить раннюю Линду Евангелисту путем закрепления чёлки по диагонали о помощью геля – превратилась в Пола Дэниелса.

Меня приводит в ярость тупой Паоло: зачем сотворять такое с другими, зачем? Ненавижу мегаломаньяков парикмахеров с садистскими наклонностями. Подам на Паоло в суд. Напишу на него жалобу в Международный комитет по амнистиям, Эстер Рантцен, Пенни Джунору или кому нибудь ещё и выведу его на чистую воду по национальному телевидению.

Слишком подавлена, чтобы идти в спортзал.

19.30. Позвонила Тому и рассказала ему о своей психологической травме. Он посоветовал не преувеличивать, а лучше вспомнить Мо Моулэм и её лысину. Оч. стыдно. Не собираюсь больше переживать. А ещё Том спросил, придумала ли я уже, у кого взять интервью.

– Ну, я была немного занята, – виновата пискнула я.

– Знаешь что? Надо же хотя бы иногда отрывать задницу от дивана!

О боже, что с ним стало в Калифорнии!

– Кому это вообще то надо? – продолжал Том. – Неужели нет ни одной знаменитости, у которой тебе самой не хотелось бы взять интервью?

Немного подумала и вдруг сообразила:

– У мистера Дарси!

– Что? У Колина Фёрта?

– Да, да! У мистера Дарси! У мистера Дарси!

Итак, у меня есть план. Ура! Поеду на работу и договорюсь об интервью с его агентом. Здорово – соберу из газет всю информацию и воспользуюсь уникальной возможностью… Хотя нет, лучше подождать, пока отрастет чёлка. Га а а, звонок в дверь! Только бы не Марк, он же ясно сказал – завтра. Спокойно, спокойно…

– Это Гари, – послышалось из домофона.

– О, привет, привет, Гари и и! – деланно обрадовалась я, не имея ни малейшего понятия, кто это такой. – Как дела?

Соображаю: а у кого, собственно, я спрашиваю?

– Неважно. Ты впустишь меня? Вдруг я узнала голос.

– А, Гари! – У меня ещё более преувеличенная радость в голосе. – Поднимайтесь! – И хлопаю себя по лбу: что он тут делает?

Гари входит: выцветшие рабочие джинсы, оранжевая футболка и какой то странный клетчатый пиджак с воротником из искусственной кожи.

– Привет! – И усаживается за кухонный стол с таким видом, будто он мой муж.

Не знаю, как себя вести, – двое людей в одной комнате с принципиально разными представления ми о своих реальных взаимоотношениях.

– Так, Гари, – намекаю, – я немного спешу!

Он не отвечает и принимается мастерить самокрутку. Внезапно пугаюсь: вдруг он сумасшедший, насильник… Но Гари никогда не пытался изнасиловать Магду, во всяком случае насколько мне известно.

– Вы что нибудь здесь забыли? – нервно интересуюсь я.

– Не а, – мотает он головой, продолжая трудиться над самокруткой.

Взглядываю на дверь, прикидывая, стоит ли перебежать к ней поближе.

– Где у тебя громоотвод?

«Гари и и! – чуть не заорала я. – Уходите! Просто уходите! Я сегодня вечером встречаюсь с Марком, а мне ещё надо сделать что нибудь со своей чёлкой и позаниматься гимнастикой!»

Гари сует самокрутку в рот и поднимается.

– Давай посмотрим ванную.

– Не е ет! – издаю я вопль, вспомнив, что на ванне лежит открытый тюбик депилятора для лица и брошюрка «Чего хотят мужчины». – Послушайте, не могли бы вы зайти как нибудь…

Но Гари уже сунул нос во все углы, открыл дверь, выглянул на лестницу и продвигается к ванной.

– У тебя тут есть окно во двор?

– Да а а.

– Посмотрим.

Нервно заслоняю собой проход в ванную, а он тем временем распахивает окно и выглядывает наружу. Похоже, и впрямь больше интересуется трубами, чем мною, и не собирается нападать.

– Так и думал! – удовлетворенно объявляет он, слезая с подоконника и закрывая окно. – У тебя там снаружи есть место, чтобы расширить помещение.

– Боюсь, мне придется вас проводить. – Выпрямляюсь во весь рост и возвращаюсь в гостиную. – Мне нужно уходить.

– Ага, место есть. Учти – придется передвинуть громоотвод.

– Гари…

– У тебя будет вторая спальня – маленькая крытая терраса.

Крытая терраса? Вторая спальня? Устрою там кабинет и начну новую карьеру.

– Сколько это будет стоить?

– О о о, – Гари удрученно качает головой, – вот что: давай ка спустимся в паб и прикинем.

– Не могу! – отрезала я. – Сейчас ухожу.

– Ладно. Тогда сам подумаю и позвоню.

– Отлично. Ну что ж, идёмте!

Гари берёт свой пиджак, табак и папиросную бумагу, открывает сумку и благоговейно выкладывает оттуда на кухонный стол журнал. Дойдя до двери, оборачивается, многозначительно взглядывает на меня и сообщает:

– Страница семьдесят один. Чао!

Беру журнал, – наверно, «Архитектурный дайджест» – и вижу название: «Простой рыбак». На обложке – человек с гигантской, скользкой, серой рыбиной в руках. Пролистываю огромное количество страниц – на всех картинки с людьми, держащими в руках гигантских, скользких, серых рыбин. Дохожу до страницы 71: там, напротив заметки «Соблазны хищников», сияет гордой улыбкой Гари, в холщовой шляпе с эмблемами; в руках у него гигантская, скользкая, серая рыбина.

* * *


27 февраля, четверг

129 фунтов (1 фунт потерян за счет волос); сигарет – 17 (из за волос); воображаемых писем адвокатам, в телепрограммы для потребителей, передачи о здоровье и т.д. с жалобами на Паоло, отсекающего волосы, – 22; походов к зеркалу для проверки роста волос – 72; миллиметров выросших волос, несмотря на все усилия, – 0.

19.45. Осталось пятнадцать минут. Только что снова проверила чёлку: из ужасного чучела превратилась в кошмарное, уморительное, окончательно расцветшее чучело.

19.47. Всё ещё вылитая Рут Мэдок. Почему это случилось в самый важный вечер в истории наших отношений с Марком? Почему? Хотя по крайней мере вносит некое разнообразие, отвлекая от рассматривания в зеркале бедер в надежде, что они усохли.

Полночь. Когда Марк Дарси появился в дверях, у меня перехватило дыхание. Не поздоровавшись уверенно вошёл, вынул из кармана конверт в форме открытки и протянул мне. На конверте значилось моё имя, но адрес Марка; он вскрыт.

– Это лежало в почтовом ящике с тех пор, как я вернулся, – пояснил Марк, тяжело опускаясь на диван. – Сегодня утром я открыл по ошибке, извини. Но, может, оно и к лучшему.

Дрожащими руками вынимаю из конверта открытку: двое мультяшных дикобразов наблюдают крутящийся в стиральной машине комплект из лифчика и трусиков.

– От кого? – вежливо осведомился Марк.

– Не знаю.

– Нет, знаешь, – возразил Марк спокойным, любезным тоном, предполагающим, что человек сейчас вытащит массивный резак и отрежет тебе нос. – От кого это?

– Я же сказала… – бормочу, – не знаю.

– Прочитай, что там написано.

Раскрываю открытку. Надпись, выполненная тонкими красными буквами, гласит: «Будь моей Валентиной! Увидимся, когда придёшь за своей ночнушкой. С любовью – С…».

В шоке уставилась на открытку – и тут зазвонил телефон.

Ба а а, думаю, наверняка Джуд или Шеззер с каким нибудь жутким советом по поводу Марка. Чуть не кидаюсь к телефону, но Марк удерживает меня за руку.

– Привет, куколка, Гари на проводе.

О боже, как он смеет так фамильярничать?!

– Да, так я насчёт того, о чём мы говорили в спальне: у меня тут есть кое какие идеи, так ты перезвони мне – я подъеду.

Марк смотрит вниз, очень быстро моргая; затем глубоко вздыхает и проводит рукой по лицу, словно собираясь с мыслями.

– О'кей, – говорит, – если хочешь, объясни.

– Это рабочий, Гари. – Пытаюсь обнять Марка. – Его прислала Магда. Именно он соорудил эти кривые полки. Предлагает расширить квартиру между спальней и лестницей.

– Понятно, – кивает Марк. – А открытка тоже от Гари? Или от Сэйнт Джона? Или, может, ещё от кого то…

В этот момент зажужжал факс – из него что то вылезало. Пока я смотрела, Марк вытащил из факса листок бумаги, взглянул на него и протянул мне. Наспех нацарапанное послание от Джуд: фраза «Кому нужен Марк Дарси, когда за 9.99 в „Р и Р“ можно их купить сколько угодно» надписана на рекламе вибратора с языком.

* * *


28 февраля, пятница

128 фунтов (лишь яркая точка на горизонте); причин, по которым люди любят ходить на мюзиклы, – загадочное, непостижимое количество; причин, по которым Ребекку можно оставить в живых, – 0; причин, по которым Марк, Ребекка, мама, Юна и Джеффри Олконбери и Эндрю Ллойд Уэббер или кто то ещё должны разрушать мою жизнь, – неясно.

Надо успокоиться. Необходим позитивный настрой. Нет сомнений: что всё это случилось одновременно – результат фатального невезения. Прекрасно можно понять Марка: сразу уехал и сказал, что позвонит, когда успокоится и… Ха, догадалась, от кого эта проклятая открытка! Наверняка от того парня из химчистки. Когда пыталась выудить из него что нибудь об их делишках и говорила: «Не думайте, будто не понимаю, что происходит!» – я же принесла ему ночную рубашку. И дала адрес Марка – на случай, если он вздумает схитрить. В мире полно лунатиков и психов, а мне ещё сегодня придётся идти на чёртову «Мисс Сайгон».

Полночь. Поначалу всё шло неплохо. С облегчением выбралась из тюрьмы собственных мыслей и адских мук, названивая по 1471 каждый раз по дороге в туалет.

Веллингтон совсем не походит на трагическую жертву культурного империализма и чудесно выглядит в папином костюме покроя пятидесятых – прямо официант из «Мет бара» в свой выходной день. Он с достоинством и грацией поддерживал беседу, в то время как мама с Юной щебетали вокруг него, как пташки. Приехала я поздно и потому успела обменяться с ним лишь краткими словами извинений в антракте.

– Наверно, здесь, в Англии, вам всё кажется странным? – поинтересовалась я и сразу почувствовала себя дурой, – и так ясно, что ему всё кажется странным.

– Здесь всё интересно, – возразил Веллингтон, испытующе глядя на меня. – А вы находите всё странным?

– Так, – вмешалась Юна, – где Марк? Он ведь тоже должен приехать!

– Он работает, – пробормотала я. Тут, пошатываясь, появились подвыпившие дядя Джеффри с папой.

– То же самое говорил и предыдущий парень, а? – заревел Джеффри. – У моей маленькой Бриджит всё по старому. – И похлопал меня в опасной близости к заднему месту. – Испаряются! Тю тю у у у!

– Джеффри! – прикрикнула Юна и добавила, будто вела светскую беседу: – В вашем племени есть пожилые женщины, которые не могут выйти замуж, Веллингтон?

– Я не пожилая женщина, – поспешила я поправить.

– За это несут ответственность старейшины племени, – пояснил Веллингтон.

– Ну, я всегда говорила, что это лучший выход, правда, Колин? – гордо произнесла мама. – То есть я ведь говорила Бриджит, что она должна встречаться с Марком.

– Но с возрастом, с мужем или без него, женщина приобретает уважение племени. – И Веллингтон подмигнул мне.

– А можно мне переехать туда? – угрюмо осведомилась я.

– Не уверен, что вам понравится, как у нас пахнут стены, – засмеялся Веллингтон.

Мне удалось подловить в дальнем углу папу; я прошептала:

– Как дела?

– Ты знаешь, неплохо; он, кажется, славный парень. А мы можем взять с собой напитки?

Второе действие превратилось в кошмар. Происходившее на сцене жуткое веселье расплывалось у меня перед глазами, а в мозгах возник ужасный эффект снежного кома и образы Ребекки, Гари, вибраторов и ночных рубашек, закрутившиеся у меня в голове, становились все более трагическими. К счастью, шумная толпа – все вываливались из фойе и кричали, видимо от восторга, – мешала разговору до тех пор, пока мы все не загрузились в «рейндж ровер» Джеффри и Юны. Сама она сидела за рулем, Джеффри – на переднем сиденье, папа, весело хихикая, устроился у нас в ногах, а я оказалась зажатой на заднем сиденье, между мамой и Веллингтоном. И тут случилось нечто потрясающее, невероятное: мама водрузила на нос огромные очки в золотой оправе.

– Не знала, что ты носишь очки, – поразилась я этому нехарактерному для неё шагу к признанию процесса старения.

– Я не ношу очки! – весело откликнулась мама. – Обрати внимание на тот знак перехода, Юна.

– Но ты же в них! – настаивала я.

– Нет нет нет! Надеваю, только когда веду машину.

– Но ты не ведёшь машину.

– Нет, ведёт, – уныло хмыкнул папа. Мама как раз кричала:

– Смотри на того полицейского, Юна! Он регулирует!

– Это не Марк там? – вдруг проговорила Юна. – А я думала, он работает.

– Где? – тут же отреагировала мама.

– Вон там, – показала Юна. – Да, кстати, я говорила тебе, что Оливия и Роджер уехали в Гималаи? Наверно, везде уже валяется туалетная бумага – по всему Эвересту.

Перевожу взгляд туда, куда направлен палец Юны: Марк, в темно синем пальто и белоснежной полурасстёгнутой рубашке, вылезает из такси. Как при замедленной съёмке выплывает следующий кадр: с заднего сиденья машины выпархивает женщина – высокая, стройная, длинные светлые волосы – и хохочет ему прямо в лицо. Ребекка…

Уровень невыносимости пыток, развернувшихся в «рейндж ровере», оказался невероятен – мама и Юна исполняются негодованием от моего имени:

– Ну у, я считаю – это просто отвратительно! С другой женщиной, в пятницу вечером, а ведь сказал, что работает! У меня прямо руки чешутся позвонить Элейн и потребовать объяснений!

Пьяный Джеффри подвывает:

– Испаряются! Тю тю у у!

А папа пытается всех успокоить. Молчим только мы с Веллингтоном. Не произнеся ни единого слова он берёт меня за руку и держит – спокойно и крепко.

Когда подъехали к моему дому, Веллингтон вылез из машины, чтобы выпустить меня, под журчащую беседу:

– Что ж! Кажется, первая жена от него ушла?

– Точно, нет дыма без огня.

– В темноте камень можно принять за быка, – шепнул Веллингтон. – При свете всё становится на свои места.

– Спасибо, – растроганно поблагодарила я и поковыляла домой, ломая голову над тем, можно ли превратить Ребекку в быка и зажарить на костре так, чтобы не слишком надымить и не потревожить Скотланд Ярд.

* * *


1 марта, суббота

22.00. Дома. Очень чёрный день. Джуд, Шез и я предприняли чрезвычайный поход по магазинам, а затем все вместе приехали ко мне подготовиться к вечеринке в городе, которую подруги придумали, чтобы я как то развеялась. К 20.00 мы уже порядком приняли.

– Марк Дарси – голубой! – объявила Джуд.

– Конечно, голубой! – прорычала Шеззер, готовя очередные порции «Кровавых Мери».

– Вы правда так думаете? – оживилась я, почувствовав облегчение при этой ужасной, но всё же успокаивающей мысли.

– Ну ты же застала парня в его постели! – убеждала меня Шез.

– Ну кто ещё куда нибудь пойдет с такой уродливой дылдой, как Ребекка, без всяких понятий о женской дружбе, без груди и задницы, – только виртуальный мужчина, подключилась Джуд.

– Бридж, – заметила Шез, глядя на меня снизу вверх пьяными глазами, – господи, ты знаешь что? Если посмотреть на тебя под таким углом, у тебя настоящий двойной подбородок.

– Спасибо, – сухо поблагодарила я, наливая себе очередной стакан вина, и включила запись автоответчика.

Джуд и Шез заткнули уши ладонями.

«Привет, Бриджит! Это Марк. Ты не отвечаешь на мои звонки. Я думаю, что бы ни… на самом деле… Мы… по крайней мере мне так казалось… – я обязан быть тебе другом, поэтому надеюсь, ты… мы… О боже, ладно, позвони мне как нибудь поскорее. Если хочешь».

– По моему, он совершенно обнаглел, – проворчала Джуд. – Как будто он тут ни при чём, когда удирает с Ребеккой. Теперь тебе непременно надо устраниться. Слушайте, мы идем на вечеринку или нет?

– Р р р… Штоон, чрт взьми, о себе думает?.. – выговаривала Шез.

– Он тебе обязан! Скжжи ему: «Милый, мне в жизни не нужнникто только птому, што он мне обязан».

В этот момент зазвонил телефон.

– Привет!

Марк! В сердце мне очень некстати хлынула мощная волна любви.

– Привет! – с готовностью отозвалась я и обернулась к подругам, беззвучно прошептав: – Это он!

– Ты слышала своё сообщение? То есть моё сообщение? – спросил Марк.

Шеззер дёргала меня за ногу, бешено шепча:

– Скажи ему, давай!..

– Да, – высокомерно ответила я. – Но я его прослушала через несколько минут после того, как увидела, что ты выходишь из такси с Ребеккой – вечером, в одиннадцать часов, – и не была особо расположена к шуткам.

Шез взмахнула в воздухе кулаком с беззвучным криком: «Йес с с!», а Джуд зажала ей рот ладонью, показала мне оба больших пальца и потянулась за шардонне.

На том конце провода повисла тишина.

– Бридж, почему ты всегда так спешишь делать выводы?

Повременила с ответом.

– Он говорит, что я спешу делать выводы, – зашептала я, зажав трубку рукой.

Разъярённая Шез нанесла в воздухе удар по воображаемой цели.

– Спешу делать выводы? – говорю я Марку. – Ребекка вот уже месяц разыгрывает для тебя целый спектакль, ты бросаешь меня за то, чего я не совершала, и следующее, что я вижу, – ты выходишь из такси с Ребеккой…

– Но я не виноват, я могу объяснить, и прямо перед этим я звонил тебе.

– Да – сказать, что обязан быть мне другом.

– Но…

– Давай! – шепнула Шеззер. Делаю глубокий вдох.

– Ты мне обязан? Милый…

Джуд с Шеззер в экстазе заключили друг друга в объятия.

– Милый, я почти вылитая Линда Фьорентино в «Последнем соблазне». – Мне в жизни не нужен кто то только потому, что он обязан, – уверенно продолжала я. – У меня самые лучшие, самые понимающие, мудрые, остроумные, заботливые, надёжные друзья в мире. И если бы мне пришлось быть твоим другом после того, как ты так со мной обошёлся…

– Но… как? – В голосе Марка слышалась боль.

– И я всё равно осталась бы твоим другом… – Я начинала путаться.

– Давай давай! – подбодрила меня Шез.

– …Тебе бы по настоящему повезло.

– Хорошо, ты достаточно сказала, – отозвался Марк. – Если не хочешь, чтобы я всё объяснил, не стану донимать тебя звонками. До свидания, Бриджит.

Ошеломлённо кладу трубку и оглядываюсь на подруг. Шерон лежит на ковре, победно размахивая сигаретой, а Джуд глотает шардонне прямо из бутылки. Внезапно у меня появляется кошмарное чувство, что я совершила ужаснейшую ошибку…

Через десять минут раздался звонок в дверь; бегу к домофону.

– Можно войти? – слышится приглушённый мужской голос. Марк!

– Конечно! – с облегчением киваю и поворачиваюсь к Джуд и Шез. – Не обидитесь, если я попрошу вас… это… посидеть в спальне?

Они уже сердито поднимались с пола, когда дверь открылась, только за ней оказался не Марк, а Том.

– Бриджит! Ты так похудела! – воскликнул он. – О боже! – и плюхнулся за кухонный стол. – О боже! Жизнь – дерьмо, жизнь – сказка, придуманная циничным…

– Том, – перебила его Шеззер, – у нас тут свой разговор.

– И никто из нас не видел тебя, чёрт возьми, несколько недель, – очень обиженно пробормотала Джуд.

– Разговор? Не про меня? А о чём ещё можно разговаривать? О боже, чёртов Джером, чёртов, чёртов Джером!

– Джером? – в ужасе спросила я. – Претенциозный Джером? Я думала, ты навсегда вычеркнул его из своей жизни.

– Он оставил на автоответчике столько сообщений, пока я ездил в Сан Франциско, – оправдывался Том. – Ну и мы стали встречаться, а сегодня я всего лишь намекнул, что не прочь снова с ним сойтись, ну, пытался заигрывать, а Джером сказал, он сказал… – Том сердито потёр глаз, – что я ему не нравлюсь.

Все поражённо замолчали. Претенциозный Джером совершил мерзкое, эгоистичное, непростительное, саморазрушительное преступление против всех законов любовной этики.

– Я непривлекательный, – в отчаянии жаловался Том. – Нет сомнений – я неудачник в любви.

Мы немедленно начали действовать. Джуд схватила шардонне, Шез обняла Тома, а я принесла стул, бубня:

– Это не так, это не так…

– Почему тогда он это сказал? Почему, а – вдруг? Почему у у?

– Всё совершенно ясно, – успокаивала Джуд Тома, протягивая ему стакан. – Всё потому, что Претенциозный Джером – натурал.

– Натурально натурал! – поддакнула Шез. – Я знала, что этот парень не гей, с тех пор как впервые его увидела.

– Натурал, – согласно захихикала Джуд, – натурал, как самый натуральный, натуральный… член.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.