.RU

Вы встречаетесь с американской журналисткой Салли Гудчайлд во время наводнения в Сомали, в тот самый момент, когда малознакомый, но очень привлекательный - 22


— Да и вообще, не думаю, что Джек будет сильно горевать без меня, — сказал он, когда позвонил мне домой после обеда.
— Да нет, просто мне бы хотелось поехать вместе с тобой.
— И мне бы хотелось, но…
— Да, знаю — служба есть служба И никому нет дела, что у тебя сын…
— Прошу, не начинай, — резко перебил он.
— Ладно, ладно, — в моем голосе звучала неприкрытая обида, — поступай, как знаешь. Увидимся дома.
Поэтому, обнаружив, что к моему возвращению он сидит у себя в кабинете, я обозлилась:
— Мне казалось, тебе предстояло допоздна сидеть в редакции.
— А мы сдали материал раньше, чем я рассчитывал.
— Мог бы в таком случае подъехать в больницу, повидать сына.
— Да я только минут пятнадцать как пришел.
— И сразу за работу над романом?
— У меня было вдохновение, — сказал он без малейшего намека на иронию.
— Но ужинать-то ты будешь?
— Да нет, я перехватил кое-что в редакции. В общем, я действительно хотел бы сегодня побольше поработать, если не возражаешь.
— Ты даже не спросил, как сегодня Джек.
— А я и так знаю. Я в шесть часов звонил в больницу и получил исчерпывающую информацию от сестры из отделения. Я думал, тебе там сказали.
Мне хотелось завизжать и укусить его. Но я молча развернулась и вышла. Наскоро приготовив себе еду на кухне и запив ее стаканчиком вина (после вчерашнего я не рисковать), я наполнила стакан для Тони и вернулась к нему в кабинет.
— О, здорово, — отреагировал он, не отрываясь от экрана.
— Как продвигается? — спросила я.
— Нормально. — По его тону было ясно, что своим вмешательством я нарушаю течение его мыслей.
— Не хочешь посмотреть десятичасовые новости?
— Спасибо, неохота.
Двумя часами позже я просунула голову в дверь кабинета.
— Я иду спать, — сообщила я.
— Молодец.
— Ты идешь?
— Спущусь через минутку.
Но и через четверть часа, когда я выключила ночник, он еще не спустился ко мне. А когда я проснулась в восемь утра, место рядом со мной пустовало.
Поэтому я снова вскарабкалась по лестнице наверх — и обнаружила Тони там, на диване под пледом.
Только в этот раз я не стала подавать ему чая. И будить его не стала. Однако, когда он, пошатываясь, спустился вниз в десять часов, первыми обращенными ко мне словами было:
— Какого ж черта ты меня не разбудила? Я проспал!
— Насколько я понимаю, мы теперь живем отдельно, и я не обязана служить тебе будильником.
— Всего две ночи я спал на диване, а ты уже делаешь такие выводы.
— Просто пытаюсь понять — может, это ты мне на что-то намекаешь. Или за что-то наказываешь…
— Намекаешь, наказываешь — какого дьявола! Я просто работал допоздна. Над романом — который ты так уговаривала меня писать. В чем проблема?
— Я просто…
— Ненормально подозрительна.
— Может быть.
— А не нужно быть такой. И в больницу я сегодня вечером приеду. И разделю с тобой ложе, ха-ха. Это тебя устраивает?
Верный слову, Тони появился в больнице Мэттингли около восьми часов вечера. Он опоздал на полчаса, но я решила не обращать на это внимания. К тому времени я почти час сидела, переглядываясь с моим малышом, явно видел, что я его рассматриваю, — и впервые за несколько недель я обнаружила, что счастливо улыбаюсь.
— Ты только посмотри, — обратилась я к Тони, когда к вошел в палату. Он подошел к нам и посмотрел на его сына.
— Я же тебе говорил, что все будет нормально, — сказал он.
Да, говорил. Но зачем напоминать об этом сейчас?
— Он явно нас видит. — Я решила не реагировать на замечание Тони.
— Думаю, видит. — Он помахал Джеку рукой: — Привет, привет. Мы твои родители, бедолага.
— У него все будет прекрасно. Мы об этом позаботимся.
— Твоя мать — неисправимая американская оптимистка, — обратился Тони к Джеку. Наш сынок только смотрел на нас, явно недоумевая, где это он оказался и за штука эта жизнь.
Вечером Тони лег спать рядом со мной, почитал мне «Почетного консула» Грэма Грина и поцеловал на ночь. Хотя после моей операции думать о сексе было явно рано, мне ужасно хотелось, чтобы он обнял меня и приласкал. Но я отдавала себе отчет в том, что объятия и нежности (особенно без секса) были не в стиле Тони. Проснувшись утром… кто бы сомневался?.. я обнаружила его наверху, на диване под пледом. Стопка листов у компьютера стала толще.
— Похоже, у тебя сейчас творческие ночи, — сказала я.
— Люблю работать в это время.
— И еще это хороший предлог, чтобы не ложиться спать со мной.
— А как же вчера?
— Ну, тебя хватило ненадолго..
— А это уж неважно. Ведь ты уже заснула.
— Стоило мне отключиться, как ты сбежал.
— Ну, правильно. Но я же лег с тобой, как ты просила, разве нет?
— Да, ты прав, — кротко ответила я, понимая, что продолжать обсуждение бессмысленно.
— Так чем ты недовольна?
— Я всем довольна, Тони.
Но я понимала: мой муж, готовясь к моменту, когда в доме появится Джек, обдумывает, как ему избежать бессонных ночей и нарушения привычного распорядка. Вот он и обеспечил себе, так сказать, алиби в виде романа — и пути отступления наверх, в кабинет.
Тем не менее лишний раз заговаривать с Тони на эту тему я боялась: ведь стоило мне сказать что-то поперек, как раздавался тяжкий вздох, и я чувствовала себя сварливой занудой, которой мне меньше всего хотелось быть. К тому же он оказался великодушен и оставил без особых комментариев ту мою прогулку на четвереньках. Да и в больнице, когда, по вине гормонов, меня несло по полной программе, Тони держался просто образцово. Так что во имя сохранения домашнего мира (особенно в преддверии появления Джека) я решила не заострять внимание на мелочах. «Улыбнись и стерпи» — порой эта избитая истина помогает сохранить семейную жизнь.
Я решила отбросить дурные мысли, хотя бы на ближайшие несколько дней, и бросить все силы на то, чтобы привести дом в относительный порядок. К счастью, бригада в полном составе и впрямь явилась наутро точно в восемь. Тони явно сыграл на их чувстве вины. А может, просто пригрозил, что не заплатит. Коллинз — прораб из Северной Ирландии — был само сострадание, расспрашивал меня о «малютке» и все уверял, что страшно «горюет» о моих несчастьях, но что «с Божьей помощью, малютка ваш скоро совсем поправится». Он же убеждал меня, что они с парнями сумеют закончить все основные работы за неделю.
— А теперь ни о чем не тревожьтесь, кроме вашего сына. Мы все сделаем в лучшем виде.
Его участие меня искренне тронуло — особенно потому, что до сих пор он выступал как безответственный сивый бездельник, нарушавший все сроки и договоренности. Он вечно все путал, вносил неразбериху, да еще с таким видом, будто делает нам одолжение. И тут вдруг такая любезность и сочувствие. Я не особо поверила в его искренность, но все же невольно подумала, что он, видно, такой же, как все строители, — старается угодить и нашим и вашим, и набирает больше заказов, чем может выполнить. Но видимо, узнав о ребенке, оказавшемся в беде, любой человек становится лучше — если только, подобно Тони, не отгораживается от проблем, не желая признавать, что жизнь не всегда течет гладко.
Я снова задумалась о том, почему же Тони воздвигает эти эмоциональные «санитарные кордоны»? И пришла к выводу, что таким способом он, скорее всего, пытается победить собственные страхи. Мне было приятно, что у него пошла работа над романом, но я прекрасно понимала, что это еще и защитный механизм — способ отстраниться и от меня, и от потенциальной проблемы в лице Джека.
— Я даже не сомневаюсь — пройдет совсем немного времени, он добьется перевода назад в Каир и слиняет туда один, — сказала Сэнди, позвонившая мне в то утро.
— Он просто напуган, это нормально, — ответила я.
— Да уж, ответственность это не для мужиков.
— Ну зачем ты так — просто каждый по-своему справляется с проблемами.
— То есть, как Тони, прячет голосу в песок.
Это, конечно, был не первый наш телефонный разговор с Сэнди после моего возвращения из больницы. Сэнди пришла в полный ужас от моих новостей, и мы с ней созванивались по два-три раза на дню.
— Как назло, этот сукин сын, мой бывший муженек, как раз сейчас отправился на месяц в велосипедный поход со своей пассией. Если бы не это, я бы пулей принеслась в Лондон, к тебе на подмогу. Но за детьми присмотреть некому, а этот ублюдок даже мобильника с собой не взял, так что до него не доберешься.
В то же время Сэнди не разделяла моей паники по поводу состояния Джека. Вместо того чтобы посыпать голову пеплом, она села на телефон, обзвонила всех акушеров и педиатров, до каких смогла добраться в Бостоне и окрестностях. Она опрашивала, собирала мнения и советы самых разных людей — словом, действовала по принципу «нужно же что-то делать»: мы, в Штатах, попав в сложную ситуацию, обычно ведем себя именно так.
— Я уже и сама верю, что все обойдется, — сказала я Сэнди, пытаясь отвлечь ее от рассуждений о моем своевольном супруге. — А самое главное, сегодня Джека наконец переводят из интенсивной терапии.
— Ну вот, уже что-то. Муж моей знакомой Морин говорит, что…
Оказалось, что муж Морин, некий доктор Флетт, ни много ни мало руководит отделением детской неврологии в бостонской больнице. Так вот, он сказал, что…
— Если ребенок, которому неделя от роду, реагирует на обычные раздражители, то это очень хороший признак.
— То же самое мне сказали и здешние врачи, — ответила я.
— Ну да, — сказала Сэнди. — Но они же не заведуют отделением детской неврологии в Масс-Дженерал, одной из ведущих больниц в Америке.
— Поверь, врачи здесь просто изумительные.
— Знаешь, будь у меня сейчас полмиллиона долларов, я бы наняла вертолет «скорой помощи» и перевезла вас с Джеком сюда.
— Трогательно, но, знаешь, тут все-таки Англия, а не какая-нибудь Уганда.
— Я пока не уверена, что это не одно и то же. Ты сама-то сегодня получше?
— Со мной все прекрасно, — осторожно сказала я. Хоть я и рассказала Сэнди о том, как рыдала после родов, но в подробности вдаваться не хотела Во-первых, не стоили еще больше волновать ее, а во-вторых, сейчас я была уверена, что тот срыв уже позади. Однако Сэнди не была бы Сэнди, если бы ее обманул мой спокойный ответ.
— У меня есть еще одна знакомая — Алисон Кеплер, старшая сестра в послеродовом отделении в Женской больнице Бригхема…
— Господи Иисусе, Сэнди, — перебила я ее. — Половине Бостона уже известно о рождении Джека…
— Ну и что! Зато я обеспечиваю тебе консультации самых лучших медиков, каких только можно найти. Так вот, Алисон предупредила, что послеродовая депрессия может проходить в несколько этапов.
— Нет у меня никакой послеродовой депрессии!
— Как ты можешь быть в этом уверена? Разве ты не знаешь, что человек в состоянии депрессии, как правило, не осознает, что у него депрессия?
— Да так и могу. Меня просто достал Тони со своими выкрутасами, вот и все. А ты разве не знаешь, что, если у женщины депрессия, она не осознает, что её достали муж или сестра?
— Как это я-то могла тебя достать?
Да ты что, совсем шуток не понимаешь? — чуть не прыснула я в трубку. Но такова уж была моя чудесная, напрочь лишенная чувства юмора сестра: мир виделся ей логичным, а люди искренними — «что думаю, то и говорю». И поэтому она нипочем — повторяю, нипочем — не сумела бы выжить в Лондоне.
Однако спустя несколько дней после выписки из больницы я убедилась, что все признаки послеродового шока улетучились. Может быть, это было связано с переводом Джека в обычную палату. В среду утром я приехала в больницу как обычно к половине одиннадцатого, и навстречу вышла уже знакомая няня: «Хорошие новости для вас. Желтуха у Джека совсем прошла, и его перевели в обычную детскую палату».
— Вы уверены, что все прошло? — переспросила я.
— Уж поверьте, — улыбнулась она. — Мы бы его не отпустили, не убедившись, что все с ним в полном порядке.
— Простите меня, — сказала я. — Я так волнуюсь все время, всего боюсь.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.