.RU

Каждому человеку Всевышняя определила свою тональность и Каспер умел ее слышать - 16

На него снизошло нечто близкое к состоянию покоя. Любовь каким-то образом связана с состоянием покоя. Он чувствовал себя дома. Здесь, в пустом цирковом шатре, в одной из самых недолговечных построек, которые только можно себе представить. Он чувствовал общность с сидящим рядом ребенком. Чувство, которое, наверное, есть квинтэссенция дома и семьи.
Она посмотрела на него снизу вверх, сбоку.
— Если со мной когда-нибудь что-нибудь случится, — спросила она, — если будет плохо, ты придешь, чтобы мне помочь?
Она проговорила это быстро, на одном дыхании. Но он уловил интонацию, с которой это было сказано. Это было самое серьезное, что ему когда-либо доводилось слышать от ребенка.
Когда люди дают друг другу обещания, то всегда лишь какой-то частью самих себя. Ему не раз приходилось быть свидетелем таких обещаний: свадьбы, конфирмации, клятвы в вечной дружбе, — и всегда в самых горячих заверениях участвует самое большее десять процентов всего человека, потому что только такой долей самих себя мы можем распоряжаться, — это, разумеется, относилось и к нему самому.
Но только не в это мгновение. В это мгновение все вдруг изменилось. Он слышал, как дрожит его тело — словно духовой инструмент, когда вдруг удается амбушюр и очень большая часть энергии превращается в звук.
— Обязательно приду, — ответил он.

Дверь над ним открылась, перед ним стояли мальчик и девочка, должно быть, лет шести. Они прошли через чердак, на котором сушилось белье, это их голоса он только что слышал, но не заметил, как они подошли. Теперь они стояли как вкопанные.
— Ты кто? — спросила девочка.
— Я скажу вам шепотом, — ответил Каспер, — но только если вы обещаете никому об этом не говорить. Я — Санта-Клаус.
Дети затрясли головами:
— Ты не похож на Санта-Клауса.
— Когда наступает весна, — объяснил Каспер, — Санта-Клаус стрижется и бреется, красит волосы, худеет на сорок килограммов, ставит в стойло оленей и поселяется на чердаках для сушки белья.
— А подарки?
Он сунул руки в карманы. Там лежали только деньги, и не меньше тысячекроновой купюры. Ее-то он и протянул им.
— Я не могу это взять, — сказал мальчик. — Мама не разрешает.
Каспер встал.
— От Санта-Клауса, — произнес он, — ты можешь брать что угодно. Так маме и скажи. Скажи, что Санта-Клаус придет и укусит ее за мочку уха.
— А как насчет папы?
Каспер начал спуск к поверхности земли.
— Его Санта-Клаус тоже укусит.
— А у меня еще есть собака, — с надеждой сказала девочка.
— Сожалею, — сказал Каспер. — Даже Санта-Клаусу приходится в чем-то себя ограничивать.
— Ты как-то не очень вежливо разговариваешь, — заметила девочка.
Каспер обернулся к ней.
— Чтобы дети знали, на что похожа бездна, и были осторожны, — сказал он, — необходимо подводить их к ней и показывать, где она начинается.
Он пошел вниз по лестнице. Дети пошли за ним, неуверенно.
— Санта-Клаус?
— Да.
— Спасибо за деньги. И счастливого Рождества.
Регистры голосов надломились. И испарились к небесам. В каскадах смеха. Каспер открыл дверь на улицу. И вышел.

У Киркегора где-то написано, что если ты сам идешь, то и все как-нибудь будет идти. Был бы он тут этим вечером. За каждой парой встречных фар Касперу мерещился полицейский «форд мондео». В каждом проходящем мимо подвыпившем прохожем ему чудился полицейский в штатском. Он огляделся в поисках такси.

В темноте поплыл зеленый огонек, зеленый цвет — это цвет сердца и надежды, это было такси. Машина остановилась и оказалась «ягуаром». Задняя дверь открылась, Каспер не спешил садиться в машину. Движение транспорта было плотным, быстрым и равномерным. Трудно было представить, что какая-нибудь машина могла бы следовать за пешеходом.
— Ты объявлен в розыск, — сообщил Франц Фибер. — На сайте полиции. А твои приметы разосланы таксистам и водителям копенгагенских автобусов по радио. Если ты и дальше собираешься передвигаться пешком, тебя через десять минут схватят. Предлагаю тебе сесть в машину. У одного из моих водителей есть моторный катер. Его можно подогнать к пристани через час. Десять тысяч — включая плату за то, что ему придется забирать катер в Мальме. Самое позднее завтра вечером ты будешь в Умео — и тебя никто не найдет.
Безысходность окрашена ре-минором. Это — открытие Моцарта. Он же подробно об этом рассказал. В «Дон Жуане». В связи с Каменным гостем. До Моцарта всегда был какой-нибудь выход. Всегда можно было попросить Бога о помощи. С Моцарта начинается сомнение в Божественном.
Каспер сел в машину.
— Поехали на Типпен, — сказал он. — Через центр. Сменим там машину.
Фибер покачал головой:
— Меня просили увезти тебя.
Каспер сложил руки. Он молился. О прощении за то, что он вынужден будет сделать. Если машина через десять секунд не заведется.
Киркегор как-то заметил, что есть что-то сомнительное в мольбе о прощении. Как будто ты на самом деле не веришь, что Бог уже и так простил. Но что поделаешь?
Мотор заработал, и «ягуар» тронулся с места.
— Я чувствую своих пассажиров, — сказал Франц Фибер. — Сквозь сиденья. Ты хотел дать мне по башке. Если бы я не согласился.
«Ягуар» ехал по Студиестрэде. В боковых улицах, которые примыкали к блокированному району, стояли автобусы отрядов гражданской обороны, с темными окнами и выключенными фарами.
— Их двое, — сказал Франц Фибер.
— Кого?
— Двое детей. Пропавших.
Если прислушаться к действительно большим потрясениям в жизни людей, можно услышать, какие колоссальные усилия требуется прикладывать, чтобы сохранять целостность мира. Стоит только потерять над собой контроль, дав волю внезапной несказанной радости или внезапному горю, как действительность начинает распадаться на части.
— Когда они пропали?
— Одновременно, они пропали одновременно.
— Почему об этом ничего не было в новостях?
— Это решение полиции. Наверное, в интересах следствия.
Каспер прислушался к тому месту в сердце и сознании, откуда исходит молитва. Действительность медленно восстанавливалась.
— Расскажи о городе, — попросил Франц. — Каково его истинное звучание?
Каспер услышал свой голос, слова, призванные успокоить сидящего перед ним молодого человека, а может быть, успокоить и его самого.
— Он звучит так, что слышно, как люди обращаются со своими детьми.
Может быть, так оно и было. А может быть, это была лишь часть правды.
Повсюду разъезжали полицейские на мотоциклах, словно во время государственного визита. На каждом втором углу стоял бронированный полицейский автомобиль. Для предотвращения мародерства в квартирах и магазинах.
— В северных предместьях слышится стремление к дисциплине без всякого сочувствия. Изнеженность вместо любви. Ближе к центру — неполноценность и растерянность. Громкость увеличивается с увеличением плотности населения. От кинотеатра «Парк Био» и дальше вглубь Копенгаген звучит как ацетиленовая горелка.
Желтые глаза смотрели на него из зеркала заднего вида.
Лицо Каспера было каменным. В обобщениях есть что-то бесчеловечное. Но без них великим клоунам трудно или, может быть, даже невозможно высвободить энергию. Спаситель тоже писал широкими мазками, не жалея дегтя на палитре.
— Я зарабатываю двести пятьдесят тысяч в месяц. На этом городе. Это грех?
— Это до или после налогов?
— После.
— Грех было бы упускать такую возможность.
Раздался звонок мобильного телефона, Франц Фибер взял трубку, послушал, отложил ее.
— Наша машина в розыске, — сообщил он.
Каспер показал, куда ехать, «ягуар» пересек Ню Адельсгаде и въехал в ворота. Два катафалка Лайсемеера все еще стояли во дворе. Задняя дверь одного из них была открыта.
— Я собираюсь взять на время машину приятеля, — объяснил Каспер. — Но я что-то не уверен, что ключ в зажигании. Если его там не окажется, не мог бы ты помочь мне?
«Ягуар» остановился, Франц достал маленький ящичек с инструментами откуда-то с пола между сиденьями.
— Я дам фору любому автомеханику, — заявил он. — Любому автоэлектрику.
Из двери, через которую, по-видимому, носили продукты на кухню, вышел молодой человек в форме повара. Он достал из открытой машины поднос. На подносе были канапе из слоеного теста. Голод подействовал на Каспера как удар.
— У нас, похоже, есть всего несколько минут, — сказал он.
— За это время я мог бы сделать капитальный ремонт двигателя.
Они вышли из «ягуара», Каспер шел лишь на полшага впереди Фибера, это было все равно что видеть «Ученика чародея» — костыли и протезы сами собой встали на место. Каспер хотел было сесть за руль, но рука молодого человека первой оказалась на ручке двери.
— Я твой водитель.
Они посмотрели друг на друга. И тут Каспер услышал это. Не только самих людей можно определить по их звучанию. Те чувства, которые они вызывают у других людей, тоже оставляют звуковой водяной знак. Каспер всегда, во всех произведениях начиная с 1710 года, слышал любовь Баха к Марии-Барбаре. А в «Чаконе» — безумную и вместе с тем просветленную скорбь в связи с ее смертью. Теперь он в стоящем перед ним человеке слышал тихую девочку. Он не стал открывать ему дверь. Франц Фибер забрался на водительское сиденье. Каспер обошел машину и сел рядом с ним. Ключ был в зажигании. Машина выскользнула из ворот.
На приборной доске был прикреплен мобильный телефон. Высунувшись из окна, Каспер прочитал на борту автомобиля номер ресторана. Набрав его, он попросил соединить его с Лайсемеером.
— Это Каспер. Мне пришлось одолжить один из твоих фургонов, стоявших во дворе.
Шеф-повар тяжело дышал в трубку.
— Ты во много раз хуже, — произнес он медленно, — самого распоследнего засранца-посетителя.
— Да, и во много раз лучше того, кто когда-либо сможет хотя бы отдаленно так полюбить твои хрустящие овощи, как я. И это первая из причин, по которой ты подождешь часок, прежде чем заявлять о краже машины.
— А вторая причина?
— Когда я выпутаюсь из этих временных трудностей, я стану магнитом для твоих посетителей. Они повалят толпами. Ты же не можешь не понимать, что имеешь дело с законодателем мод.
— Ничего ты не выпутаешься, — сказал Лайсемеер. — И никакие это не временные трудности. Я невооруженным глазом вижу, что ты безнадежный лузер.
В трубке раздались гудки. Соединение прервалось.

Ночь — это не время суток, ночь — это не какая-то определенная интенсивность света, ночь — это звук. Часы на приборной доске показывали 21:30, в атмосфере все еще висел остаток дневного света, и все же вечер уже закончился, наступила ночь.
Каспер слышал, как засыпают дети, как засыпают собаки, как останавливаются механизмы. Он слышал, как падает нагрузка в электрических сетях, как уменьшается потребление воды. Он слышал, как включаются телевизоры, как взрослые собираются завершить долгий рабочий день.
Он опустил стекло. Город звучал как единый организм. Городу пришлось рано вставать, и теперь он устал. Вот он опускается на диван, тяжело, словно грузчик. А за этой тяжестью Каспер слышал беспокойство, это неизбежно — ведь закончился еще один день, а что он принес с собой? И что с нами будет дальше?
Или ему все это кажется? Интересно, слышим ли мы когда-нибудь что-нибудь иное, кроме нашего чудовищно огромного эго и гигантского личностного фильтра?
Они остановились в гавани Фрихаун. За причалом, откуда отходили паромы на Осло, и за складами UNICEF была видна намытая территория. За контейнерным портом серым контуром возвышался «Конон».
Со всех сторон вырастали новостройки. Нагромождение квартир по цене семьдесят тысяч в месяц, сконструированных, словно космические станции на Марсе.
Фургон был достаточно высоким, и им хорошо были видны окна первых этажей. Везде, где горел свет, на диванах сидели люди и смотрели телевизор. Слух Каспера, словно радар, сканировал все здания, в домах были сотни квартир. Но человеческие звуки, звучание тел, их соприкосновения были очень слабыми, едва слышными за телевизионными передачами.
Он слышал баснословное богатство. Богатство квартир, аукционных компаний, офисных зданий. Это была самая большая концентрация материальной ликвидности на территории Датского королевства. Это было звучание, которое заставляло районы Сёллереда и Нэрума звучать как Клондайк.
— Когда я был маленьким, мой отец ушел из цирка, чтобы как-то изменить жизнь, он закончил юридический факультет и сделал карьеру, открыл собственную адвокатскую контору, у нас были деньги, мы жили неплохо — это было в начале шестидесятых. Мать заставляла отца возить нас с ней на гастроли, у нас был «вангард эстейт» с кузовом-платформой и «попугайскими»[47 - Особые номера черного, желтого и белого цвета для автомобилей предприятий, налог на которые был ниже обычного.] номерами. Помню, как у нас появился холодильник. Скоростная магистраль тогда была длиной всего лишь в пятьдесят километров — в направлении Хольбека. Теперь же все это обычное дело даже для тех, кто сидит на пособии. И что мы делаем со всем этим богатством? Мы смотрим телевизор. Я этого никогда не мог понять: как можно пойти от телевизора в постель, как у тебя что-то может получиться с твоей любимой, после того как ты весь вечер просидел, уставившись в электронный ящик?
Каспер услышал, как система молодого человека дрогнула, внезапно проникнувшись доверием. Услышал, как она расширяется, понемногу оттаивая.
— У меня никогда не было телевизора, — сказал Франц. — Да я и с женщиной-то никогда не жил. По-настоящему.
Каспер услышал, как молодой человек краснеет, — звук крови, покалывающей поверхность кожи. Он отвернулся, не желая смущать своего спутника. Между ними возникало все больше доверия, звучащего в фа-мажоре.
— Ты работаешь на сестер, — сказал Каспер.
— Я их водитель. Настолько, насколько успеваю. Чего мы ждем?
— Я слышу девочку. Иногда я слышу людей иначе, чем физические звуки. Я жду нужного момента.
Каспер закрыл глаза.
— Давай помолимся, — сказал он. — Несколько минут.
Франц Фибер поставил иконку Девы Марии перед ручкой переключения передач, должно быть, он прихватил иконку с собой из «ягуара». Он зажег перед ней плавающую свечку. Оба закрыли глаза.
Словами, которые пришли на ум, стали «Дай мне, пожалуйста, чистое сердце», это была излюбленная молитва святой Катарины Сиенской, прожившей всего тридцать три года, как и Спаситель. Каспер уже пережил их обоих на девять лет — можно ли требовать большего?
Молитва принесла с собой воспоминание. Каспер вспомнил, как однажды в детстве он заснул в «вангарде» между отцом и матерью. В те дни, когда они переезжали на другую площадку, они никогда не выезжали на новое место раньше полуночи. Он проснулся в тот момент, когда отец выносил его из машины на улицу. Он взглянул в лицо Максимилиана и увидел десятилетнюю усталость. Усталость от того, что сначала надо было работать полный рабочий день и одновременно учиться в гимназии, потом учиться на юридическом, и учиться блестяще, — а после всего этого не суметь уговорить жену оставить цирк и всю жизнь разрываться между двумя мирами: миром буржуазии и миром цирковых артистов.
— Я могу идти сам, — сказал тогда Каспер.
Максимилиан осторожно положил его в кровать. Стояло лето. В вагончике был слышен нежный звук, напоминающий звук потрескивающего на морозе стекла, — это потрескивал лак на деревянных поверхностях. Отец подоткнул ему одеяло и сел на кровать.
— Когда я был маленьким, — сказал он, — мы ездили на телегах, и работа у нас была тяжелая. Мне, наверное, было лет семь или восемь, как тебе сейчас, и я помню, как меня будили по ночам, когда мы подъезжали к дому. Знаешь сказки про людей, которые что-нибудь обещают феям, лишь бы только у них родился ребеночек. Так вот, я тогда себе кое-что пообещал. Я пообещал, что, если у меня будет ребенок и он будет засыпать, пока мы еще не добрались до места, я всегда буду относить его в постель на руках.
Максимилиан встал. Каспер видел его так, как будто он стоял рядом с ним, и это было не тридцать пять лет назад — это было сейчас. Это Бах и хотел сказать своим «Actus Tragicus», об этом и музыка, и текст: «Время Всевышней — лучшее время», не существует прошлого, только настоящее.
Он прислушался. Казалось, вселенная колеблется в нерешительности. Ничего не поделаешь, нельзя требовать у Всевышней спасения.
— Стине, — спросил Фибер, — откуда ты ее знаешь?
Он мог бы отмахнуться, мог бы все отрицать, мог бы вообще ничего не ответить. Но он с удивлением услышал самого себя, говорящего правду. Один из возможных вариантов правды.
— Она вышла из моря, — сказал он.

Как-то раз он сидел на ступеньках вагончика, было три часа дня. Сентябрь в тот год был теплым. Он пытался побороть приступ какого-то кроманьонского похмелья при помощи симфоний Гайдна. Они гораздо эффективнее, чем симфонии Моцарта, выводили из организма вредные вещества, может быть, из-за хирургического воздействия рожков, может быть, из-за неожиданных эффектов, а может быть, из-за способности Гайдна создавать интерференции, заставляющие инструменты звучать как нечто неизвестное, ниспосланное Богом — из другого, лучшего и менее алкоголизированного мира.
В море показался тюлень. 1 ... 12 13 14 15 16 17 18 19 ... 43 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.