.RU

Книга-сенсация, признанная одной из лучших в жанре романа-загадки. Ее тайны с азартом и упоением разгадывают читатели более 20 стран, в каждой из которых «Лабиринт розы» - 35


— Слова будут подобны числам, Кейт…
От неожиданности она укалывает палец, услышав, как отец говорит с закрытыми глазами.
— Обратный путь ты проделаешь, ступая по тем же следам в лабиринте.
— Да, отец…— Кейт улыбается, не отрывая глаз от работы: отец не будет молчать, пока не придет его смертный час— Вы уже говорили мне: потом надо будет отсчитывать в обратном направлении, от конца «таблицы Юпитера», и начать я должна буду с числа «тринадцать» — со дня вашего рождения.
— Все верно, Кейт. Тебе следует выбрать тринадцатое слово в строке, пусть даже это будет простое «и», а твоя дочь — видит бог, что она у тебя родится,— должна найти свое собственное слово среди строк. Оно на восьмом месте, а слово для ее дочери — на двенадцатом…
— Или, если мне это не удастся — ведь вы знаете, что я уже не надеюсь создать семью в этой жизни,— ваше завещание выполнит моя племянница, ваша внучка Маргарита. Она отыщет для меня нужные строки — так, чтобы на восьмое место выпал Адонис, как вы и просили.
Она глядит на отца поверх шитья, не смея укорять судьбу за то, что обихаживала его все последние годы, как того когда-то пожелала ее мать. Теперь ей двадцать шесть, и Кейт понимает, что надежды на брак у нее почти не осталось.
— Моя Кэтрин, неужели ты не видишь, что творится у тебя под носом? — Голос отца неожиданно наполняется силой и мягким юмором.— За последние три года мастер Сондерс успел сильно влюбиться в тебя. Он честный и добропорядочный человек. Не противься тому, что пойдет тебе на благо, Кейт…
С этими словами отец отворачивается от нее и вновь засыпает.
Наконец Люси развернула обертку из бумаги и гофрированного картона, и Саймон с Роландом невольно прервали оживленную беседу. Все трое уставились на прочный пластмассовый контейнер, в котором находилось что-то завернутое в папиросную бумагу. Это оказался изящный предмет ручной вышивки — по виду кошелек-конверт или книжный футляр. Он был сработан из грубой льняной материи, с кистями по углам, и весь расшит цветными шелками с преобладанием красных, золотых и кремово-пергаментных тонов. Кошелек застегивался посередине на крупную продолговатую жемчужину.
Люси стала рассматривать детали рисунка. На обратной стороне она увидела уже знакомое ей тутовое дерево, вышитое бумажными нитками; с ним переплеталась причудливая эмблема — символическое изображение сцепленных луны и солнца,— выполненная шелковой нитью бледного оттенка, как предположила Люси, гладью и бисерным шитьем. Лицевая сторона с застежкой была украшена шелковым узором (Люси назвала бы его рельефным): две обычные красные розы в уголке, красно-золотая кромка, напомнившая ей окаймление страниц в старинных фолиантах, и копия Шартрского лабиринта, несмотря на плоскостность производящая ощущение объема: стремящаяся от низа изображения вовне, к неизведанным лучезарным далям.
Присмотревшись получше, Люси обнаружила на поверхности рисунка золотые письмена, кое-где стершиеся; вероятно, их наносили с помощью шелкового шаблона или трафарета золотой пылью или чернилами по тканой основе. Некоторые слова в стихотворных строках выделялись особенно четко. Она прочла: «искать», «спит», «дама», а также — с меньшей уверенностью — «Венера» и «свидание». Конечно, на расшифровку фрагмента полностью потребовалось бы гораздо больше времени, но на Люси он и так произвел необыкновенное, магическое действие. Ее бесконечно поразило это, несомненно, любовное творение; никто не решился бы зарыть его в землю надолго, пусть даже надежно защитив от изменчивых природных условий. Неужели Диана перед кончиной сама так решила? Саймон с приятелем тоже долго смотрели на находку как зачарованные, и наконец Роланд проронил:
— Мотылек в верхнем углу символизирует перевоплощенную или пробужденную душу. А тут что такое?
Люси только теперь заметила, что конверт чинили и расшивали заново бесконечное количество раз. Пальцы канувших в Лету мастериц изрядно постарались для сохранения рисунка, и тем не менее Люси без труда различала в нем руку первой вышивальщицы. Да, этот конверт ждал ее, и только ее. Все это время он лежал там, предназначенный ей одной; понимание этого нахлынуло на нее и заставило прочнее почувствовать связь с Алексом — всепоглощающую, возвышенную и тревожную одновременно. Но она хотела бы остаться собой — такой, какой была всегда. Доныне никто не предъявлял на Люси притязаний, но теперь она стала достоянием — или частью — кого-то другого.
Едва сдерживая слезы, Люси разложила конверт на столе и умело справилась с застежкой. Внутри, как она и ожидала, оказались листы пергамента; верхние из них в точности соответствовали копиям, снятым Уиллом. Под ними обнаружилось пустое пространство, занятое единственной высохшей белой розой, наполнившей модернистскую гостиную Роланда тончайшим ароматом старины. Как и ее двойняшка из Эгля, она прекрасно сохранилась.
Люси обратила внимание на то, что Саймон словно онемел, зато Роланд склонился над столом и благоговейно притронулся к узорному шитью.
— Вот, по-моему, настоящая диковина! Если бы я был верующим, то сказал бы, что это творение рук Господа. Но я в Бога не верю, поэтому объясните-ка мне, откуда взялось такое чудо. И что это вообще такое?
— Будем надеяться,— откликнулся наконец Саймон,— что здесь хранятся ответы на очень многие непростые вопросы.
— Даже если это сотворено в Эдеме,— сказала Люси, подняв на Роланда мокрые глаза,— разве мы сможем знать наверняка?

Цветущие в палисаднике дикие яблони и магнолии придавали фасаду дома особенное очарование, отчего он казался красивее других. На пороге показалась тоненькая блондинка. Она чмокнула Алекса в щеку, и он скрылся за дверью с цветком орхидеи в руке. Люси, наблюдавшая из машины, вдруг запаниковала, и в ее мыслях появилась аритмия, похожая на сердечную. Эта женщина была его прошлым; по ней следовало судить, чего ждать от будущего.
Испугавшись зарождающейся зависимости от неизведанных чувств, которые она начинала испытывать к Алексу, Люси по приезде из Нью-Йорка усиленно играла в прятки. Она провела с ним всего две ночи, вела себя донельзя отстраненно и от физической близости уклонилась. Ей хотелось прийти к внутреннему равновесию, заново обрести самое себя, и она укрывалась за спасительным предлогом, что нужно наверстывать отложенную работу в монтажной.
В прошлую пятницу случилось судьбоносное мероприятие — суточное обследование в Хэрфилде, ровно через полгода после трансплантации. Алекс поменялся дежурством, чтобы самому отвезти Люси в больницу, и оставался возле нее. Он внимательно наблюдал, пока к ней подключали электроды и снимали показания с мониторов, и дождался конца этой утомительной процедуры. Люси нервничала, капризничала, раздражалась в его присутствии, но Алексу было не привыкать: он уже насмотрелся на выкрутасы пациентов и не принимал их на свой счет. Однако порой сквозь его терпеливое отношение к ней прорывалась досада: неужели она нарочно хочет позлить его?
Когда Алекс привез ее обратно в Баттерси, Грейс, взглянув на его лицо, на котором было написано недоумение, напустилась на Люси:
— Перестань играть на чувствах других людей! Не тебе одной в этой жизни перепало! Хватит уже корчить из себя обиженную девочку — пора начинать жить как взрослая женщина!
Укор попал в больное место. Таких слов от близкой подруги Люси не ожидала. Никогда Грейс не позволяла себе разговаривать с ней в подобном тоне. И тем не менее — о боже! — она была права. Люси знала это, несмотря на обиду. Кому, как не ей, было известно, насколько хорошо Алекс умел маскировать свои эмоции, каким виртуозным лицедеем он порой становился! Разве не в обычае Алекса было отмахиваться от собственных переживаний в угоду другим людям — тем, кто, по его разумению, зависел от его влияния? Но его человеческое участие — по крайней мере, в ее отношении — мог игнорировать только слепой. Грейс обвинила подругу — надо сказать, совершенно справедливо — в эгоистичном барахтанье в личных драмах, и Люси ясно видела, что повторяет прошлые ошибки, потихоньку ретируясь в свою скорлупку. Но где же тогда выход? Так или иначе — вернее, вопреки всему,— накануне пасхальных выходных она намеренно старалась не встречаться с Алексом, с головой окунувшись в работу и зная, что он поступает точно так же. За те две недели, которые прошли после ее возвращения, она ни разу не заглянула в рукописи Ди.
Через минуту — так быстро, что она не успела подготовиться,— Алекс вновь появился в дверях вместе с сыном и дорожной сумкой. Люси увидела, что Анна, поставив дверной замок на «собачку», направляется к их машине вслед за бывшим супругом, и едва не поперхнулась. Алекс преувеличенно спокойным тоном представил их друг другу и уложил вещи в багажник. Они обменялись приветствиями. Анна что-то весело прощебетала насчет прекрасной погоды на Пасху, что в начале апреля действительно было редкостью. Люси сняла солнечные очки, ответила на ее рукопожатие и с усилием улыбнулась. Паника потихоньку отступала. Алекс пояснил сыну, что благодаря Люси у него теперь есть новехонький супермодный скейтборд, привезенный не откуда-нибудь, а прямо из «Блумингдейл», из Нью-Йорка. Лицо Макса осветилось благодарной улыбкой. Анна передала привет Генри, и Макс нетерпеливо влез на заднее сиденье, взбудораженный тем, что верх машины опущен. Он тут же вручил Люси CD-диск, и они тронулись. Анна помахала вслед. Все кончилось, простое и нестрашное до нелепости. Алекс между переключением передач понимающе сжал руку Люси; на ее щеки из-под очков тихо пролилось несколько слезинок.
Когда они приехали в Лонгпэриш — всю дорогу Люси с Максом горланили песни,— она обняла Генри с большим чувством, словно хотела через отца передать свои извинения сыну. Улыбка Алекса подтвердила ей, что он прекрасно понял все ее опасения и тревоги. Уединившись в кухне, Люси принялась за выпечку. Сама она не могла наслаждаться лакомствами из-за строжайшей диеты, зато Макса они привели в совершенный восторг.
Послеобеденное время пятницы Люси тоже провела с пользой — читала на пару с Генри в саду под навесом, пока Алекс с сыном катались на скейтборде. Перед уходом Алекс вручил ей большой конверт, в котором Люси нашла красивую иллюстрацию размером с альбомную страницу. На ней была изображена хрустальная сфера с горными хребтами в центре, похожая на прозрачный земной шар, и обнимающие ее с двух сторон ветви огромного дерева. Подпись внизу гласила:«Axis mundi» — то, о чем они говорили перед ее вылетом в Нью-Йорк. Люси не совсем поняла, зачем Алекс дал ей этот рисунок, но постепенно увлеклась им. Перед ней был центр мироздания — место, где, по преданию, небо сходится с землей.
Неожиданно Люси обнаружила в конверте еще один листок, меньшего размера, на котором Алекс перьевой ручкой нарисовал медицинскую эмблему — кадуцей, а снизу по своему обыкновению очень разборчиво написал, что жезл символизирует ту самую ось, а змея — способ, с помощью которого целитель переправляется из земного мира в горний, где добывает высшее знание. Число «тридцать четыре» связано с этой осью по многим причинам. Согласно краткому пояснению Алекса, Данте осознанно выбрал его для завершения своего «Inferno», поскольку оно обозначает поворотный пункт, середину земли, стык с адом — и одновременно точку духовного роста, стремление «узреть светила». «Приближение к центру, а затем удаление от него,— думала Люси, наблюдая, как Генри подстригает кусты.— Дорога в Иерусалим. Лабиринт».
Ближе к вечеру Генри зачем-то позвал Алекса в библиотеку, и, хотя они вовсе не чуждались общества Люси, она рассудила, что им есть о чем потолковать наедине. Она отыскала Макса и решила уделить ему немного времени, разузнать у него все, что касается компьютерных «Симсов». Люси внимательно выслушала увлеченный рассказ мальчика о горячо любимой бабушке, которая учила его французскому, и о дяде, по которому он очень скучал. Им было так уютно вместе играть и болтать, что, когда Алекс и Генри наконец вышли из библиотеки, чтобы проверить, чем они занимаются, то Люси и Макс наотрез отказались отрываться от своего занятия. Ввиду того что приезд Саймона и Грейс ожидался на следующий день, а Шан должна была присоединиться к компании утром на Пасху, старшим Стаффордам ничего не оставалось, кроме как пойти переставлять мебель на втором этаже.
Алекс пригласил Шан спонтанно после того, как Кэлвин неожиданно уехал — в Иерусалим, ни больше ни меньше,— внезапно поменяв планы (тоже, впрочем, довольно скоропалительные) наведаться с ней в Нантакет и познакомить со своей родней. В высшей степени необдуманный поступок, рассудила Люси. Сама Шан не знала, что и думать. Алекс горячо поддерживал идею этой совместной поездки в Америку, чем сильно удивил Люси. Но еще больше он поразил ее, когда не выказал никакого возмущения по поводу изменения планов. Люси терялась в догадках. Может быть, силы на данный момент уравновесились? После ее возвращения из Нью-Йорка и передачи Кэлвином документов старшим коллегам по колледжу конфликт между троюродными братьями, по всей видимости, можно было считать исчерпанным. Оригиналы рукописей попали к кому следовало, хотя Алекс и Люси потихоньку изготовили себе двусторонние копии — для дальнейших изысканий. Расшитую узорную сумку Люси не уступила никому, даже Алексу, оставив ее в личном владении. С тех пор их недруги никак не давали о себе знать, и если даже Алекс втайне негодовал по поводу присвоения ими чужого имущества, он ничем это не проявлял. Однако Люси не спешила верить Кэлвину, опираясь на собственные представления о нем, поэтому новость о том, что Шан приедет к ним сразу, как вернется от матери из Уэльса, очень ее успокоила. «Пусть она поскорей бросит этого Кэлвина»,— думала Люси в пику невозмутимости Алекса. Она уже научилась предугадывать его мнение практически в любой ситуации, но теперь не могла отделаться от ощущения, что он что-то проглядел в своем кузене — возможно, именно по причине родства. Другое объяснение ей на ум не приходило.
К концу такого активного дня Макс заметно устал и без всякого понукания отправился в свою спальню в мезонине ровно в девять, предоставив взрослым возможность поговорить. Алекс подал на стол браконьерски выловленного им лосося, приготовленного в голландском соусе с эстрагоном, и Люси в очередной раз изумилась, почему он всегда извиняется за свои кулинарные усилия.
— С кем ты пытаешься себя сравнивать, Алекс? Ужины в твоем исполнении просто прекрасны. Ты замечательно стряпаешь, а руки у тебя пахнут, словно огород с пряными травами.
Она быстро поцеловала его пальцы и только тут сообразила, что не разговаривала с ним с самого приезда. Генри сразу заметил, что Люси не терпится чем-то поделиться с Алексом. Он извинился и с непроницаемым видом удалился к себе, захватив чтение. Впрочем, пока они не прибрали со стола и не вымыли посуду, ни один не решался произнести ни слова, за исключением коротких междометий. Наконец Люси обвила Алекса руками за талию и заглянула ему в глаза. По случаю выходных он не побрился, и Люси с удовольствием потрогала на любимом лице наметившуюся щетину, подтверждавшую: вот он, настоящий Алекс, который иногда позволяет себе слабинку. Она немного оттаяла, но все еще не решалась заговорить. Тогда он взял инициативу в свои руки:
— Ты сегодня молодчина. Макс тобой просто очарован.
— Почему ты сразу не сказал мне, что он такой славный, что с ним так легко ладить?
— Ты не спрашивала,— рассмеялся Алекс— Не поддавайся на его уловки — это далеко не ангелочек. Но, кажется, нам действительно повезло.
— Я была несносна, Алекс…
— Несносна,— согласился он с улыбкой.— Все время настороже.
— Отступала по всем фронтам,— попыталась пошутить над собой Люси.
— Ты заранее меня предупредила…
Ее покорный вид красноречивее слов подсказал ему, насколько она вымотана самоедством. Очевидно, ее преследовали мысли о неотвратимости психологического изгнания из рая, и Люси готова была пожертвовать счастьем, способным перерасти в серьезные отношения, лишь бы избежать сумятицы и стрессов — спутников эмоционального состояния, из которого, как ей представлялось, не было никакого выхода. Ее страдания мучили и Алекса; он опустил голову и прижался лбом к голове Люси.
— Скажи, чего ты хочешь? Я могу тебе помочь?
Она помолчала, а потом просто сказала:
— Ты можешь отвести меня в спальню и заняться со мной любовью?
На этот раз Алекс выбрал собственную комнату. Тогда, во Франции, ее нетерпение объяснялось желанием и треволнениями долгой отсрочки, там ее порыв был естественным, словно дыхание. Но истекшие с тех пор недели предоставили Люси достаточно времени на обдумывание происшедшего. Даже теперь, желая полностью отдаться на волю чувств, она словно наблюдала за собой со стороны. Она видела, как Алекс неспешно ее раздевает, лаская без малейшего намека на собственничество, но ее подавляло упорное стремление сдерживать свои чувства. Люси поняла, что на кону стоит их с Алексом счастье, и усилием воли заставила себя послушаться зова своего сердца.
По цвету ее глаз, из карих обратившихся в серые со стальным отливом, Алекс прочитал сгущающиеся в них мысли. Он лег рядом с Люси и просунул руку под изгиб ее талии, а другой начал ласкать ее миниатюрные, женственные формы. Люси казалось, что так продолжается целую вечность. Ее грудь мерно вздымалась и опадала, его дыхание обдавало теплом висок.
— Каким словом или цветом можно описать твои ощущения, когда я притрагиваюсь здесь?
Его пальцы нежно провели по искореженной, зарубцевавшейся плоти между ее грудями. Люси улыбнулась и повернулась к нему лицом:
— Близость…
— Мм… А тут? Где пупок?
— Тепло. Интимность.
Она потянулась, как кошка, слегка выгибая спину. Алекс приподнялся и стал исследовать дивный ландшафт ее тела: ее бедра и живот, нежную шею, соски, поясницу, изгиб ягодиц. Он касался ее кожи то сильнее, то слабее, то языком, то кончиками пальцев, то шершавым налетом небритости на лице. Он не спешил, и Люси внимательно прислушивалась к эротическим ощущениям, чтобы поточнее облечь их в словесную форму. Вместо чувственных вздохов они вызывали у нее негромкий смех. Алекс потянулся к ее губам, поцеловал и нежно провел ладонью по внутренней стороне ее бедра, затем осторожно согнул ей ногу в колене, поглаживая снизу вверх. Люси затаила дыхание и вытянула над головой руки.
— Лиловый или индиго, и на нем точечки звездного света, как после грозы…
— Так нечестно. Слишком много слов, а я просил лишь одно. Сосредоточься…
Пальцами он перебирал шелковистость меж ее бедер, затем углубился внутрь, и у Люси захватило дыхание. Она едва смогла вымолвить его имя.
— А здесь какое слово?
Его напряженное тело контрастировало с мягчайшим голосом.
— Совершенство… Алекс, я хочу тебя…
Он неторопливыми движениями проник в нее.
— А теперь?
— Элизий…
Ее любовный жар разгорался все ярче, и скоро Люси стало нечем дышать, особенно когда Алекс приник к ее губам, обрекая на безмолвие. Тогда она подумала, что ее сердце вот-вот разорвется. Его освобождение было таким продолжительным, что он улучил момент и шепнул ей на ухо все тот же вопрос.
— Я не могу подобрать слово! — выкрикнула Люси и притянула его ближе, побуждая глубже войти в нее.
От его нежных движений, от его долгого поцелуя ее дыхание участилось. Прежде ни один из ее любовников не дарил ей такого настоятельно-требовательного, такого возбуждающего лобзания.
— Люси, какое же слово?
На ее груди выступили красные пятна, и Алекс понял, что она близка к развязке. Люси нашла силы для доверия, значит, вместе им оказалось все под силу. 1 ... 31 32 33 34 35 36 37 38 ... 45 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.