.RU

ГЛАВА 19 - Cynthia Lennon john синтия Леннон Мой муж джон пер с англ. Р. Валиулина

ГЛАВА 19


По решению суда после развода я могла рассчитывать на проценты с денег, положенных на депозитный счет Джулиана, и оплачивать его учебу в школе. Когда родился Шон, депозит был урезан вдвое, равно как и набегавшие по нему проценты. Кроме того, в соответствии с этим же соглашением сумму, которая причиталась Джулиану по достижении совершеннолетия, ему также предстояло разделить с Шоном. Для меня это стало серьезным ударом: состояние Джона насчитывало миллионы фунтов. Неужели он не мог оставить счет Джулиана нетронутым и открыть на имя Шона новый депозит? Кроме того, Джон и Йоко были наравне со мной доверительными собственниками этого счета, и чтобы снять с него какие-либо деньги, мне требовались их подписи. В связи с этим всякий раз происходила задержка. Я была вынуждена заказывать большую сумму, беря у банка кредит, а это в итоге сокращало получаемые мной проценты по депозиту, на которые я изначально рассчитывала.
После очередной поездки Джулиана в Штаты я решила обратиться к Джону с просьбой. Мое письмо было сдержанным, вежливым и вполне конкретным. В нем я пыталась объяснить, что, поскольку он и Йоко все время находятся за пределами Англии, мне невероятно трудно снимать деньги со счета Джулиана.
Без твоей подписи не делается ничего. Это означает, что я постоянно в долгу перед банком, и мне приходится ждать и уповать на благосклонность твоих адвокатов... Я очень беспокоюсь за Джулиана. Условия его жизни не должны меняться к худшему из-за недостаточно эффективного управления делами с твоей стороны, что стало нормой с тех пор, как был открыт счет. Сумма, которая должна была уже удвоиться благодаря размерам вклада, постоянно уменьшается из-за того, что ты не проявляешь к этому никакого интереса... Пожалуйста, давай решим вопрос по-хорошему, чтобы всем было удобно... Если так пойдет дальше, то к 25 годам счет Джулиана попросту обнулится, и он захочет узнать, почему так вышло... Одно дело сражаться за свои права, однако бороться против интересов своего собственного сына — абсурдно, но пока, по-моему, именно это и происходит.
Я предложила Джону назначить доверителей по вкладу в Англии и по возможности разделить счет на две части, чтобы было проще. Закончила я так: "Береги себя, Йоко и малыша Шона — на фотографиях он просто прелесть. Передай мою благодарность Йоко за то, что она была добра к Джулиану, когда он жил у вас летом, особенно за обратные билеты на "конкорд". Этот полет он запомнит на все жизнь. С наилучшими пожеланиями, Син".
Слава богу, ответ Джона был положительным, и мне стало гораздо проще снимать деньги. Я была рада, что ему хватило здравого смысла понять, что не стоит усложнять и без того непростую жизнь Джулиана. Мне казалось, что наши дела немного продвинулись в лучшую сторону, но, увы, чувство удовлетворения улетучилось очень скоро.
К тому времени по настоянию Джона Твиста мы на год переехали в Ирландию, так как я задумала написать книгу о своей жизни. Мы подыскали себе домик в тихой деревушке Килмакэнок, графство Уиклоу. Одно издательство проявило интерес к книге, и я принялась за работу. Слишком углубляться в подробности я не собиралась, и воспоминания получились довольно общими и поверхностными. По-моему, Джон Твист рассчитывал, что на них мы заработаем состоя-ние, но книга только разозлила Джона и Йоко, больше ничего. Еженедельная газета News of the World опубликовала сенсационную статью о ее скором выходе в свет, поместив рядом фотографии Джона и Йоко. Боясь скандальных откровений с моей стороны, они попытались сорвать выпуск книги. Им это не удалось, поскольку ничего предосудительного в ней не было. Более того, опасаясь за благополучие Джулиана, я сознательно избегала упоминаний о чем-либо, что могло их обидеть. Однако угроза судебного разбирательства снова замаячила на моем горизонте.
На время нашего отсутствия я устроила Джулиана в интернат при его школе в Ритине. Он страшно туда не хотел и перед отъездом увешал весь дом записками, типа: "Не заставляй меня это делать". Я пообещала, что, если ему не понравится, я сразу же вернусь. Но Джулиану понравилось, и он прекрасно провел этот год.
Впрочем, к 1978 году мы вернулись, так как я не находила никакой радости в жизни вдали от Джулиана и мамы. В Ритине мы купили старенький городской дом, отделали его, и вскоре после этого мне приглянулось здание в центре, которое, по моим представлениям, вполне можно было превратить в бистро и маленькую гостиницу. Денег на такую крупную покупку у меня не хватало, но мы взяли ссуду под залог недвижимости и начали реконструкцию.
Через некоторое время мы открыли бистро Oliver's. Над ним располагалась небольшая семейная гостиница, которой согласились управлять родители Джона, а на самом верху — квартирка, где поселилась моя мама. Когда Джон и Йоко пытались запретить к выходу мою книгу, она очень переживала, у нее случился удар и вскоре обнаружились первые симптомы болезни Альцгеймера.
На работу в бистро мы позвали Энджи Маккартни, бывшую жену брата Пола, Майка. У нее были большие проблемы со здоровьем; в свое время она страдала булимией и анорек-сией, развелась на этой почве с Майком, и ему передали опекунство над их тремя дочерьми. Энджи прекрасно готовила, и кроме того, я хотела помочь ей встать на ноги. Мы выделили ей одну из комнат гостиницы, и, когда дочери приезжали к ней в гости на выходные, они тоже жили у нас.
Время для меня настало очень сложное. Нужно было следить за бистро, гостиницей, мамина болезнь прогрессировала, и она все время что-нибудь забывала, Энджи, психически неуравновешенная, часто не выходила на работу. Мне нравилось быть занятой; в кругу людей я чувствовала себя лучше, чем в одиночестве, но иногда так изматывалась, что думала: может, я слишком много на себя взвалила? Да и мое замужество, непрочное с самого начала, судя по всему, разваливалось на части.
Весной 1979 года, на пасхальные каникулы, Джон пригласил Джулиана в Америку, чтобы отпраздновать там его шестнадцатый день рождения. Они продолжали иногда общаться по телефону, Джулиан тянулся к отцу еще и потому, что сам мечтал стать музыкантом и даже сколотил свою любительскую группу. Поддержка и советы Джона были бы для него особенно ценны на этом этапе.
В начале апреля Джулиан, полный надежд, полетел в Штаты. После того как они провели несколько дней в Нью-Йорке, Джон сообщил, что вся семья едет во Флориду. Джулиана и своего личного помощника, молодого человека по имени Фред Симен, он снарядил туда раньше остальных, и они отправились в путь на микроавтобусе. Пожелав Джулиану счастливого пути, Джон обещал присоединиться к ним чуть позже. Фред был дружелюбным и добрым малым, но Джулиана не покидала мысль, что отец просто решил избавиться от него.
Когда через пару дней Джон с семьей приехал на место, Фред обучал Джулиана водить машину. Джон пришел в ярость оттого, что они не спросили у него разрешения, и наорал на обоих. Испугавшись, Джулиан убежал к себе в комнату.
По какой-то причине — Джулиан так и не понял, почему — Джон решил отметить день рождения сына на несколько дней раньше, отправившись всей семьей в море на яхте и прихватив с собой большой праздничный торт. Все было хорошо до тех пор, пока кто-то проплывавший мимо не узнал Джона. Пикник тут же свернули, так и не разрезав торт, и вся группа вернулась на берег. Торт Джулиан попробовал уже в отеле, однако возобновлять прерванный праздник никто не стал. Правда, ему очень понравился подарок — мотоцикл, который Джон заранее, за несколько недель, прислал к нам домой в Уэльс.
Со старшим сыном Джон вел себя по-прежнему непредсказуемо: то шутил и смеялся, то вдруг впадал в ярость. Иногда он срывался и на Шона, пугая его до слез. Когда Джон выходил из себя, Фред Симен или Йоко вставали на защиту малыша. Джулиан же сидел, как на иголках, и обычно чувствовал приближение вспышек гнева, старясь заранее скрыться у себя в спальне, чтобы ему не досталось.
Один такой инцидент с отцом травмировал его на всю жизнь. Вся семья была в сборе, они пекли блины по рецепту от Микки-Мауса, дурачились и веселились. Джулиан над чем-то захихикал, и Джон внезапно набросился на него: "Ненавижу, когда ты так ржешь, черт тебя подери. Чтобы я больше не слышал этого блядского смеха!" Оскорбительная тирада не смолкала, пока Джулиан в слезах не убежал к себе. Это было чудовищно жестоко и оставило тяжелый осадок в его душе. Джулиан до сих пор очень редко смеется.
Сын вернулся домой с мрачными рассказами об эксцентричном образе жизни, который Джон и Йоко вели в Дакоте. Йоко заправляла делами из апартаментов этажом ниже (им принадлежало пять квартир в здании), так называемой Первой студии, где располагался ее офис. В семейных апартаментах Йоко практически не появлялась и часто даже ночевала в офисе. С Шоном занималась няня Хелен Фриман, тетя Фреда, а Джон большую часть суток проводил в постели. Джулиан старался не мешать отцу, но иногда набирался смелости и заглядывал к нему. Джон, как правило, сидел в кровати с гитарой, телефоном и чашкой кофе, перед постоянно включенным телевизором. Он любил смотреть новости и часто кричал в телеэкран: "Полная херня!" — если был с чем-либо не согласен. Потоптавшись, Джулиан так же тихонько уходил из отцовской спальни и шел играть с Шоном. Не похоже, чтобы Джон занимался домом или заботился о своем маленьком сыне. За Шоном смотрела Хелен, и бывали времена, когда он подолгу не виделся с обоими родителями. Джон продолжал жить в своем узком замкнутом мире, ограниченном стенами его спальни. Он передал бразды правления и право принятия решений Йоко, сказав как-то Джулиану: "Она лучше знает". Сочинять музыку или делать еще что-нибудь ему, похоже, было тоже неинтересно.
Вернувшись в Уэльс, Джулиан продолжал звонить отцу, но все чаще трубку брала Йоко и не давала им поговорить. Джулия, сестра Джона, сталкивалась с такими же трудностями. Когда, довольно редко, у Джулиана все же получалось добиться разговора, Джон был рад его слышать и с удовольствием рассказывал о своей жизни и ближайших планах.
К концу 1980 года Джулиан стал чувствовать, что в их отношениях с отцом вот-вот наступит настоящий прорыв. Джон наконец занялся записью нового альбома, Double Fantasy.
Он стал звонить Джулиану гораздо чаще. Казалось, по мере того, как творческие силы его прибывают, он начинает просыпаться и понимать, что его сын нуждается в нем. Он даже играл Джулиану треки для будущей пластинки и спрашивал его мнение. Такого никогда прежде не случалось — и это действовало на Джулиана самым благотворным образом, придавало ему уверенности в себе.
И вот именно тогда, когда у них с сыном наметился явный сдвиг в сторону сближения, когда жизнь Джона начала заходить на новый виток, его застрелили у здания Дакота, по возвращении из студии. В Нью-Йорке было около одиннадцати вечера, 9 декабря32, когда Марк Чапмен, попросивший у него несколькими часами ранее автограф и обменявшийся с ним парой дружеских фраз, застрелил его четырьмя выстрелами в упор. Две пули попали Джону в спину и две в плечо. Пятая пролетела мимо. Йоко в тот момент находилась в нескольких шагах позади него. Страшно представить, какой ужас она испытала, наблюдая за этим. Джон, шатаясь, прошел еще шесть ступенек ко входу в здание, потом упал. Пока Йоко вызывала "скорую", портье, хорошо знавший Джона, накрыл его своим пиджаком и нажал кнопку, которая связывала его напрямую с полицией. Прибывшие через пару минут полицейские решили, что дожидаться "скорой помощи" нет времени, отнесли Джона в свою машину и помчались в больницу, где Джон вскоре умер от потери крови.
В то утро Джулиан проснулся в своей спальне в Уэльсе с дурным предчувствием. Я была в отъезде, но, увидев собиравшихся около дома репортеров, он сразу понял, что произошло какое-то несчастье, и именно с Джоном. Он бросился с расспросами к Джону Твисту — тот, как я и просила, посоветовал ему дождаться моего возвращения.
Когда я приехала, мы долго сидели вдвоем и плакали, пытаясь утешить друг друга. Джулиан был настроен лететь в Нью-Йорк, но я до последнего боялась отпускать его одного. В конце концов он настоял на своем, и мы вместе поехали в аэропорт. В семнадцать лет Джулиан поразительно напоминал отца — тот же орлиный профиль, та же худоба. У него были длинные волосы, и в своей кожаной куртке и джинсах он вполне мог сойти за молодого Джона. Я смотрела, как он уходит на посадку, и у меня разрывалось сердце. Я понимала, что во время полета он будет морально готовиться к тому, что его ожидает, и обязательно постарается держать себя в руках. Мне так хотелось защитить его от жгучей боли, которую я прекрасно понимала не только потому, что тоже оплакивала Джона, но и потому, что знала по себе, каково это — потерять отца в семнадцать лет.
Потом Джулиан рассказывал, что весь полет провел как в полусне, утратив ощущение реальности. Вокруг мелькали заголовки газет со статьями об отце, в голове билась единственная мысль — поскорее попасть туда, где он в последний раз видел отца.
Фред Симен встретил Джулиана в аэропорту и отвез в Дакоту, выразив по дороге соболезнования. На площади перед зданием поклонники Джона распевали его песни, которые в те дни транслировались чуть ли не по всем радиостанциям страны.
Как только они вышли из машины, на них накинулись репортеры. Увидев сына Джона, плотная масса народа взволнованно заходила ходуном. Заработали вспышки фотокамер, началось столпотворение, люди в экстазе выкрикивали его имя. Джулиан, не ожидавший подобного, закрыл лицо руками и продолжил продираться сквозь толпу к служебному входу за подземной парковкой, к счастью, не мимо того места, где упал Джон.
Йоко и Шона в Дакоте не было. Шона забрала няня, и Йоко наказала всем не говорить ему о гибели Джона, пока она сама не соберется все ему объяснить. Фред, по словам Джулиана, был безутешен. Он постоянно находился рядом с Джоном последние два года и очень любил его. В какой-то момент он отвел Джулиана в сторону и тихо предупредил, что Йоко исключит его из всех запланированных на ближайшее время мероприятий. "Она сделает все, чтобы о тебе никто и не вспомнил, — сказал он. — Шон — единственный, кто что-то для нее значит. Для тебя в ее мире просто нет места". Слова Фреда звучали жестко, но последовавшие недели и месяцы показали, что он был абсолютно прав.
Потерянный, ошеломленный и шокированный, Джулиан не имел ни малейшего представления, что ему делать и куда идти. Он просто сидел в столовой и ждал, наблюдая, как какие-то служащие ходят перед ним туда-сюда. В конце концов его пригласили к Йоко. Она встретила его лежа в постели, на которой они с Джоном спали, спокойная и сосредоточенная. Йоко предложила Джулиану спуститься с ней вниз, чтобы посмотреть на место, где Джон упал, сделав несколько шагов после выстрелов. Там до сих пор оставались пятна его крови. "Хочешь увидеть Джона, прежде чем его кремируют ?" — спросила она. Джулиан отклонил оба предложения, сказав, что предпочитает сохранить отца в памяти таким, каким знал его.
"Я не знаю, как сказать Шону", — призналась Йоко, поддавшись минутной слабости. Джулиан посоветовал ей сказать обо всем прямо, и она спросила, не мог бы он пойти с ней. Йоко понимала, что Шону вскоре придется все рассказать: он уже видел Джулиана, был очень рад приезду старшего брата, но все время спрашивал: "А почему Джулиан здесь? А где папа?" Джулиан, который так и не научился врать, не знал, что ответить.
На следующий день Йоко и Джулиан пришли в комнату к Шону. "В итоге мы оба поговорили с ним, — рассказывал потом Джулиан. — Мы объяснили, что папа умер, и, когда
Шон наконец все понял, он разрыдался. Я крепко обнял его и добавил, что папиным убийцей займутся судьи. "Те судьи, которые на теннисе или на баскетболе?" — спросил он. "Нет, это будут другие судьи".
Чуть позже Йоко распространила заявление:
Я рассказала Шону, что произошло; показала ему фотографию отца на первой странице газеты и все объяснила. Я отвела его на то место, где упал застреленный Джон. Он меня спросил, почему тот человек стрелял в папу, если папа ему нравился, и я ответила, что он, скорее всего, болен. Шон заявил, что нужно узнать, больной он или действительно хотел убить Джона. Я сказала, что это решат судьи. А он: судьи, которые судят теннис или баскетбол?.. Именно так Шон разговаривал со своим отцом. Они были друзьями. Если бы Джон это услышал, он бы гордился Шоном.
Потом Шон плакал. Еще он сказал: "Теперь папа — часть Бога. Мне кажется, когда ты умираешь, ты становишься большим-большим, потому что ты теперь часть всего на свете".
Мне нечего добавить к его словам.
Церемония прощания состоится 14 декабря, в 2 часа дня: десятиминутным молчанием мы почтим память Джона.
Все наши мысли будут с вами.
С любовью, Йоко и Шон.
Это заявление, опубликованное в газетах по всему миру, наглядно показывает, через что пришлось пройти Джулиану. Он не упоминается, как будто бы его не было рядом с Йоко и Шоном. Йоко даже процитировала высказывание Джулиана как свое собственное. Ни слова о том, что старший сын Джона тоже потерял отца. Имя Джулиана не включено в подпись. Такая бесчувственность поразила меня до глубины души. Джон гордился бы Джулианом не меньше, чем Шоном. В течение тех страшных дней Джулиан неизменно проявлял мужество и выдержку, да к тому же еще вынужден был ми-риться с тем, что Йоко не допускала его участия в своих официальных выступлениях по поводу гибели Джона.
На следующее утро Джулиана снова пригласили в комнату Йоко. "Потрогать хочешь?" — спросила она, указывая на урну с прахом, стоявшую над камином. Джулиан в ужасе остановился как вкопанный и уставился на урну. Машинально он подошел и прикоснулся к ней. Она была еще теплой.
Конечно, Йоко хотела как лучше, думая, что это поможет Джулиану почувствовать внутреннюю связь с отцом и попрощаться. Но для него, осознавшего в ту самую секунду, что перед ним прах отца, это был кошмар. Прошло всего сорок восемь часов после смерти Джона. Хотя Джулиан и знал, что похорон не будет, — Йоко уже заявила об этом прессе, — но он не был морально готов к тому, что ему покажут какой-то сосуд и скажут: вот, мол, это папа. Все, что от него осталось. Он потом еще долго не мог оправиться от потрясения.
Йоко тем не менее любезно предложила Джулиану пригласить кого-нибудь из своих друзей, чтобы составить ему компанию. Джулиан с благодарностью согласился и вызвал к себе Джастина. Все было организовано очень быстро, и скоро Джастин прилетел в Нью-Йорк. Тогда у Йоко возникла идея отправить их вместе с Фредом в Колд-Спринг-Харбор, на Лонг-Айленде, где они с Джоном в прошлом году купили дом. Она посчитала, что ребятам будет легче вдали от тысяч людей, окружавших Дакоту. Йоко с Шоном позже тоже собиралась туда поехать, чтобы не травмировать Шона видом многолюдных толп на прощальной церемонии 14 декабря. Около ста тысяч человек собралось в Центральном парке возле Дакоты. Все крупные телеканалы и радиостанции приостановили свои обычные программы, чтобы дать людям во всем мире возможность следить за происходящим. В доме на Лонг-Айленде Йоко запретила включать телевизор и радио, чтобы оградить Шона от новостей. Джулиан всю церемонию лежал тихо на кровати в своей спальне, думая об отце.
Это мероприятие заменило похороны, провести которые, как считала Йоко, было бы чрезвычайно затруднительно, учитывая такое количество поклонников. И кремацию она организовала срочно именно из опасения, что обнаружение места, где находится тело, может вызвать нездоровую реакцию толпы. Наверняка ей было тяжело на это решиться, еще не пережив первый шок от смерти Джона, и я ей искренне сочувствовала. И все же большинство тех, кто знал и любил Джона, были расстроены тем, что им не позволили присутствовать на похоронах или на традиционной поминальной службе.
Одни апартаменты в Дакоте, соседние с главными, были предназначены исключительно для инструментов Джона. Там стоял белый рояль, на котором Джон сочинил Imagine в Титтенхерсте, десятки разных гитар, и Джулиан с Джастином провели там много часов, слушая музыку Джона.
Я попросила Джастина, с которым Джулиан дружит до сих пор, вспомнить о тех днях. И вот что он мне написал.
Атмосфера в Дакоте отдавала сюрреализмом: через дорогу от нас, у Центрального парка, сутками толпились люди, по ночам они зажигали свечи и пели песни. Повсюду стояли полицейские кордоны...
В здание мы проникали через подземную парковку, к западу от главного входа, около которого все и произошло. Помню, какой ужас охватывал меня, когда я проходил мимо главного входа.
Мы жили в тех же апартаментах, что и Йоко с Шо-ном, и спали в большой белой комнате, на белых японских футонах.
Мне все время казалось, что Джон где-то здесь, что он просто вышел ненадолго — хотя я никогда раньше не бывал в его доме. Его вещи окружали нас со всех сторон. Помню стереосистему в большой гостиной, совмещенной с кухней. Глядя на нее, я живо представлял себе, как всего несколько дней назад Джон заводил здесь пластинки, смотрел телевизор. Его присутствие ощущалось повсюду. Йоко, проводившая большую часть времени в своей спальне, изредка выходила к нам, и мы сидели вместе, пили чай, иногда что-то ели — еду готовил шеф-повар.
Часто приходил Элиот Минц [бывший диджей, ставший близким другом и доверенным лицом Джона и Йоко. — С.Л.]; еще какие-то люди, в основном сотрудники офисов Джона и Йоко с нижних этажей, постоянно сновали туда-сюда. В целом складывалось впечатление, что все глубоко потрясены, но не опускают руки, а пытаются как-то осмыслить происходящее и по мере сил поддержать Йоко, Джулиана и Шона. Шон был слишком мал, чтобы до конца понимать, что случилось. Он запомнился мне светлым и добрым мальчиком. Его комната находилась рядом с гостиной, и он обычно сидел там, играл в свои игрушки, в общем, вел себя как всякий ребенок, которому недавно исполнилось пять лет.
Йоко была ошеломлена случившимся, что, конечно, объяснимо. Но вела она себя вполне адекватно. Она показалась мне очень умной женщиной, она внушала известное уважение и разговаривала с нами, подростками, как со взрослыми.
Все это было очень печально и навсегда изменило мою жизнь. Я и сам любил музыку Джона. Первый альбом, который я услышал еще ребенком, был Abbey Road. Помню, как Джулиан дал мне послушать Mind Games — отец подарил ему несколько дисков во время очередного визита. Мне нравился этот альбом, особенно заглавная песня.
Из нашей жизни в Дакоте мне еще вспоминается, как мы с Джулианом заходили в соседние апартаменты, тоже принадлежащие семье, где Джон хранил свои музыкальные инструменты и иногда записывал на магнитофон черновые наброски новых песен. Все гитары содержались в отдельной комнате, и некоторые из них я сразу узнал, вспомнив теле- и кинокадры с "Битлз". Там же стоял белый рояль, на котором Джулиан иногда что-нибудь наигрывал. И еще виниловый проигрыватель, который мы ставили на пол посреди комнаты, садились рядом и слушали пластинки. Как-то мы завели альбом Plastic Ono Band, снова и снова проигрывали любимые песни и плакали. Этого я никогда не забуду.
Время от времени Элиот вывозил нас на прогулку по городу, показывал достопримечательности — я ведь никогда раньше не был в Нью-Йорке. Потом мы поехали на Лонг-Айленд, где у Джона и Йоко был дом на побережье в Колд-Спринг-Харбор. Мы провели там около недели. Зима в тот год выдалась очень холодная, даже море замерзло. Мы купались в бассейне рядом с домом. Бассейн был накрыт пластиковым колпаком, чтобы тепло не уходило, и под ним было как в сауне. Мы веселились, выбегая из дома по снегу и прыгая в воду. В доме мы в основном играли на бильярде и слушали музыку из музыкального автомата. Кажется, Фред был с нами.
Общее ощущение — это невыносимая грусть и чувство утраты вперемешку с новыми впечатлениями, думаю, не только для меня, но и для Джулиана тоже. Он держался молодцом, к тому же Йоко старалась, чтобы мы получили от этой поездки по максимуму — выбирались на прогулки, развлекались хоть как-то. Не берусь судить, какие чувства испытывал Джулиан, хотя, конечно, могу себе представить. Мне лично казалось, да и сейчас кажется, что ему было особенно больно оттого, что он только начал налаживать отношения с отцом, они почти стали друзьями. На мой взгляд, Джон хотел восстановить контакт с Джулианом и собирался уделять ему больше внимания. Я высказываю только свои предположения, но, думаю, это похоже на правду.
Пожалуй, Джастин в целом верно описал, что происходило с Джулианом. Его горе не знало границ, но присутствие Джастина позволило ему немного отвлечься, порой они даже ненадолго забывали о трагедии и вели себя как обычные подростки, приехавшие в Америку.
Через пару недель Джулиан засобирался домой, но Йоко попросила его остаться еще на некоторое время, чтобы присутствовать на торжественной церемонии открытия посвященного Джону мемориала Strawberry Fields в Центральном парке. Предполагалось, что там соберутся представители мировой прессы, поэтому Йоко попросила Джулиана сопровождать ее и Шона, чтобы не нарушать целостность семьи, и убедила его надеть кепку и шарф Джона. Джулиан согласился с большой неохотой, в надежде, что это поможет сближению двух семей Джона. Он еле достоял до конца мероприятия и не мог дождаться, когда наконец можно будет уйти и снять кепку и шарф. Носить вещи отца на людях было для него безумно тяжело. При этом он чувствовал, что Йоко хотела не просто подчеркнуть его сходство с Джоном, но и показать всем, что у нее добрые отношения с Джулианом. На самом деле это было не так: он видел, что ей, по сути, нет до него никакого дела.
Перед отъездом Джулиана Йоко предложила ему и Шону выбрать себе по гитаре из коллекции Джона. Джулиан попросил свою любимую, черную "Ямаху" с жемчужной инкрустацией в виде дракона. Он помнил, как Джон играл на ней и пел Шону песни. Йоко сказала, что ту гитару дать не может, и отдала ему две другие, но они были ему незнакомы и мало что для него значили. Это единственные вещи Джона, которые были когда-либо отданы Джулиану. Позже, еще раз посетив Дакоту, он увидел, что Шон полностью распоряжается всем музыкальным оборудованием Джона, в том числе и гитарой, о которой он так мечтал.
Джулиан вернулся как раз к Рождеству. Я очень беспокоилась, пока он был в Нью-Йорке, и была рада видеть его дома. Сын приехал мрачный, подавленный и несчастный — не только в связи со смертью отца, но еще и потому, что его обидело отношение Йоко. То, как она распоряжалась вещами Джона, в его понимании, свидетельствовало о ее полном к нему безразличии. Джулиан чувствовал, что его пригласили в Нью-Йорк только потому, что иначе это выглядело бы уж совсем неприлично.
Не только Джулиан подвергся подобному остракизму: о смерти Джона никому из его родственников не сообщили лично, хотя, конечно же, пресса опередила всех и вся. "Родственники любят тебя только из-за денег". — именно так будто бы сказала Джулиану Йоко. Подобная позиция, на мой взгляд, ничего кроме сожаления не заслуживает. А в отношении семьи Джона она еще и в корне неверна. Его деньгами они никогда не интересовались и любили его просто потому, что он был им родной человек.
Рождество и Новый год мы отпраздновали тихо и спокойно. Репортеры все еще болтались вокруг бистро, но мы с Джоном Твистом и Энджи продолжали работать как обычно. Джулиан все это время слонялся как неприкаянный, спал или ходил к Джастину, который жил в паре миль от нас. Я внимательно наблюдала за ним, опасаясь, как бы он не впал в депрессию. Мысли о Джоне не покидали нас: его песни возглавляли хит-парады. Альбом Double Fantasy, вышедший в свет за пару недель до его гибели и не имевший особого успеха, теперь был распродан шестимиллионным тиражом. По радио постоянно звучала его музыка, повторялись его старые интервью, в газетах печатались все новые статьи и воспоминания о нем, в магазинах появились галстуки, кружки и прочие сувениры. Если он был популярен при жизни, то после смерти стал популярнее в десять раз. Было ужасно осознавать, что Джону пришлось умереть, чтобы зазвучало столько славословий в его адрес.
Вскоре Йоко выпустила сингл под названием Walking on Thin Ice — обрывки фраз Джона вперемешку с ее пением. Мне композиция показалась жуткой, хотя она стала самой успешной в карьере Йоко. Далее последовал альбом Season of Glass, на обложке которого была фотография очков Джона, заляпанных кровью, поднятых на месте его гибели. В интервью после выхода альбома она сказала, что хотела донести суровую реальность до общественного сознания. Не знаю, как общественности, а Джулиану суровой реальности хватало и так, он бы вполне обошелся без мучительных напоминаний о ней на каждой витрине.
На Новый год у нас объявился неожиданный гость, Фред Симен. Он специально приехал из Нью-Йорка, чтобы сообщить нам, что последние шесть лет Джон вел подробные дневники. Из его рассказа следовало, что за несколько месяцев до своей гибели, во время поездки на Бермуды, Джон попросил Фреда в случае, если с ним что-нибудь случится, передать эти дневники Джулиану.
Фред вывез дневники из Дакоты и передал на хранение надежному другу в Нью-Йорке. Этот "друг" обещал снять с них копию, чтобы Фред мог вернуть оригиналы Йоко, но, осознав их материальную ценность, решил оставить их себе. Фред сказал, что продолжает переговоры о возвращении дневников и надеется вскоре передать их Джулиану. Мы поблагодарили его за хлопоты и провели весь вечер в воспоминаниях о Джоне.
Джулиан был очень взволнован и тронут, узнав, что Джон хотел оставить ему что-то настолько личное. Сын надеялся, что дневники помогут ему понять отца и что, познакомившись с его самыми сокровенными мыслями за последние годы, он сможет проникнуть глубже в душу Джона, чего ему раньше никогда не удавалось.
Печально, но Джулиан до сих пор не прочитал эти дневники, потому что Фреду так и не удалось их заполучить. За определенную мзду их вернули Йоко, которая добилась ареста Фреда по обвинению в краже имущества в особо крупных размерах. В 1983 году он был приговорен к пяти годам лишения свободы условно (потом срок сократили до трех лет). Дневники остаются в собственности Йоко, но Джулиан знает, что они предназначались ему, и это уже немалое утешение.
Нам было известно, что Джон оставил завещание, но мы не имели представления о его условиях. В любом случае, я не сомневалась, что Джон что-то оставил Джулиану. Сколько бы ошибок он ни совершил как отец, он любил Джулиана и наверняка хотел, чтобы Джулиан был признан как его сын и достойно обеспечен. Я не допускала мысли, что он мог пренебречь этим долгом. Единственное, что меня беспокоило, это то, что Джона не интересовали юридические тонкости, и он всегда передоверял такие вопросы другим. Поэтому вряд ли он позаботился о том, чтобы процесс вступления в наследные права прошел без лишних осложнений. Достаточно вспомнить, сколько проблем у нас было на первых порах с его депозитным вкладом.
В конце концов нам сообщили, что Джон оставил свое состояние, насчитывающее значительно больше ста миллионов фунтов (потом оно выросло до нескольких сотен миллионов), Йоко и их потомкам: Джулиану, Шону и Киоко. Распорядителями имущества были назначены Йоко и адвокаты Леннонов.
Какое-то время мы ждали, что условия завещания начнут приводиться в исполнение. Однако, когда по прошествии года так ничего и не произошло, мы наняли адвокатов для расследования обстоятельств дела. Они уведомили нас, что поскольку распорядителями состояния являются Йоко и ее адвокаты, от них и зависит, получит Джулиан какие-либо деньги или нет, — несмотря на то что богатства Джона хватило бы на небольшое государство.
1 ... 14 15 16 17 18 19 20 21 22 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.